Книга Пленница Повелителя Василисков, страница 37 – Эмили Гунн

Стучать и кричать в запертую дверь я перестала довольно скоро. Всё равно никто так и не ответил на требования, а потом и просьбы сообщить Повелителю, где я.

- Может, там и нет никого, снаружи, - понуро бросила я это бессмысленное занятие, решив возобновить попытки только, если услышу хоть какой-то шорох по другую сторону.

Но время тикало, не принося ничего нового. И тёплого. Пришлось идти на поклон к Соломе. Она меня приняла характерным, еле слышным потрескиванием. Видимо, укоряла за то, как долго я ее исследовала и перебирала прежде, чем сесть.

А потом и лечь. Обхватить себя руками и думать о хорошем... Не позволять мыслям уходить в тьму обреченности...Не бояться. Не... не плакать. Только не плакать!

Кто-то обязательно придет. Они просто испытывают меня. Запугивают.

Когда принесут есть, надо будет говорить как можно увереннее! Давить на то, что Повелитель очень рассердится, не найдя меня у себя в покоях.

«Возьми себя в руки, Лиза. Это такое испытание. Тебя пытаются сломать», - повторяла я себе.

Нужно держаться и ждать. Возможно, Адиллатисс прикажет привести меня этой же ночью. И тогда меня будут обязаны вытащить отсюда и вернуть наверх!

А если нет? Что если он получил желаемое и сегодня велит другую девушку подготовить, как меня вчера... Ужас! Вместо того, чтобы испытывать страх и негодование, я почувствовала как в сердце вползает серая ревность, обесцвечивающая все остальные чувства и эмоции.

«Думай, блин, о хорошем! А не о том, как этот гибрид человека и анаконды сношается с обладательницей четвертого размера! Ыы-ы... – захныкала я. – Вот как теперь развидеть то, что подбрасывает мне бессовестное и, как оказалось, крайне извращенное воображение!»

О другом. Думай о другом. О Лионе. О ребятах. Где они все сейчас? Надеюсь, не по темницам сидят...

Если с ними всё в порядке, то хоть один из них спросит обо мне. Не сегодня, так завтра. Не может быть, чтобы никто не вспомнил! Кто-то непременно попробует узнать, куда я делась. И тогда...

Еды в тот день мне так и не принесли...

***

Съесть то, что на следующий день мне грубо предложил охранник, я не отважилась. Однако во второй или в третий раз осторожно попробовала, а к пятому-шестому вечеру пришлось давиться тем, что дают.

Дальше начался вязкий кошмар. Сначала меня мутило, потом клонило ко сну, что я восприняла как благо, потому что в ясном уме находится в этом ледяном аду я больше не могла. Забытье же воспринималось как хоть бы и временное, но освобождение. Оно немного помогало терпеть боль в скручивающемся от голода животе и изматывающий холод.

Охранники со мной не говорили. А через пару дней уже и сил не осталось чего-то просить и что-то объяснять.

Не знаю, сколько прошло дней. Я приходила в себя и отключалась через какое-то время. По ощущениям всё это продолжалось бесконечно долго. А затем, наконец, безмолвная темнота стала навещать меня всё чаще, а болезненное пробуждение и вовсе перестало мучить...

Адиллатисс.

Раздражало всё. Духота в переполненном зале Собраний, дергающаяся бородка докладчика, пустое нытье управляющих, которым сколько золота ни отсыпь, всё равно не хватит на вымышленные нужды. Будто Адиллатисс не понимает, что часть средств пойдет совсем не на предъявленные ему недоглядки.