Книга Опальная бывшая Тёмного наместника, страница 79 – Эмили Гунн

И Амтомас узрел Её. Настоящую…

И впервые за свою жизнь недоверчивый тунлисс, выросший среди дворцовых интриг, привыкший к проискам гаремных див, решил верить кому-то НА СЛОВО.

Он вновь и вновь повторял себе это и сам себе не верил! Но зато верил Ей, Асине.

- О! Какие вельможи. Высокородный тунлисс, - привстав, театрально изобразил Пайт Платиновый поклон.

- Клоунада только усугубит твоё положение, - ледяным тоном предупредил его Амтомасс.

Ему ужасно хотелось поскорее покончить со всем.

Вервольф раздражал его.

Сидел за маленьким квадратной формы столом, в погребе заброшенного старого кабака и всеми силами делал вид, что ему нечего бояться.

Двое гренадеров уже допросили его. Без ментального воздействия и рукоприкладства. Как и наказывал им наместник.

И это, видимо, вселило в гамма-волка Платиновых ложное чувство неприкосновенности. Отсюда и гонор.

И сейчас этот самый гнусный Пайт отвращающе гримасничал, упирался, хорохорился и… боялся. Да. В действительности он трясся от страха. Что, конечно же, не могло укрыться от Василиска.

Однако невзирая на ужас, то и дело незаметно накатывающий на гамму Пайта, тот явно не намерен был рассказывать всё быстро. И планировал тянуть всё как жевательную смолу янтарного саксаула.

Гренадеры поочередно задавали вопросы. Но после первых же невразумительных ответов стало ясно, что Пайту доставляет извращенное удовольствие играть с терпением Амтомаса.

- Мои люди не привыкли быть вежливыми. И то, что происходит сейчас, скорее исключение,- поставил наместник в известность артачившегося вервольфа.

- Не понимаю, - отлично понял Пайт, но притворился еще большим придурком, чем казался на первый взгляд.

- Не будешь отвечать, я закрою глаза на несдержанность своих людей, - в голосе Амтомаса отчетливо зазвучала сталь.

Такая же острая и смертоносная, как булат Василисков, который сейчас щекотал бедро. Несказанно сильно тянуло выхватить его и отсечь эту безмозглую голову с шутовской ухмылкой.

- И что ты хочешь от меня услышать? – гадко осклабившись, спросил гамма-вервольф. – Что твоя ненаглядная невеста бегала ко мне жаркими ночами? Так это правда, тунлисс. Убьешь меня за это?

- Знаешь… не уверен, - откинулся Амтомас на спинку стула. – Некоторые верят, что сознание существа, обращенных в камень, остается живо, - неторопливо произнес он. – Так что не могу с точностью сказать, будешь ли ты мертв. Или…

Пайт сглотнул. Звучно и медленно.

Его влажные пальцы, сцепленные в замок, заметно начали подрагивать. И гамме пришлось убрать руки со стола.

Амтомас молчал.

И выжидал. Как удав, гипнотизирующий добычу.

Пусть Пайт осознает. Проникнется.

- Моя. Невессс-сста, - с паузами между слова зашипел Василиск, когда счел, что воздействия безмолвием достаточно. – Ты говоришь. О моей. Невесте.

- Я не… Но уже ведь о бывшей! – дрогнул голос наглого весельчака, упав до противной гнусавости.

- О той, что я назвал сс-своей, - вытянулись в смертоносные вертикали опаловые глаза Василиска. – А ты…

- Нет! Я не!.. – Пайт тоже откинулся назад. Но сделал это в порыве отскочить подальше. Сбежать от того, что уже принялось надвигаться на него. Оно шло на гамму-волка, тихим замогильным шелестом, шурша по воздуху. – Это же не она! Твоя не Асина. То есть… Асина приходила ко мне, да. Но настоящая. Прежняя. А не та, с которой ты признал помолвку. Та… Она была другой. Пришлой. Не Асиной, - полились из него признания.