Книга Опальная бывшая Тёмного наместника, страница 4 – Эмили Гунн

- Успокойся, Полли, от твоего верещания уши закладывает, - оборвал ее возгласы вошедший следом солидный мужчина.

За ними сразу же следовали еще несколько человек. И, судя по их невозмутимости, никого не трогало, что ворвались они в комнату смущенной девушки. Я была одета в чужую ночную сорочку и многозначительно прикрывалась одеялом, намекая, что наплыв визитеров крайне неэтичен.

Однако они либо не заметили моего негодования, либо им было по боку, но все эти люди преспокойно заполнили спальню и принялись бурно обсуждать ситуацию.

На вид собравшиеся выглядели старше меня лет на пять, а кто и на десять. За исключением пожилого дяденьки с вихрастыми посеребренными бакенбардами, который молча хмурился, переводя тяжелый взгляд от одного говорящего к другому.

Исходя из схожести манер и лиц, все эти крикуны были близкими родственниками. Скорее всего, братьями и сестрами. А седовласый – их родителем. Однако меня сейчас напрягало в основном то, что у всех у них я успела разглядеть свой разрез глаз, а у кого-то почти идентичную моим форму носа или губ.

«Почему они все на меня так похожи?!» - в смятении рассматривала я родню Асины. В то время, как мысли в голове танцевали танго с обрадовавшимися тараканами,ведь они теперь не единственная дурь в моих извилинах!

А там с каждой секундой всё больше укоренялась вера, что всё вокруг быль. И что вервольфша Асина, действительно, подкинула меня в свою фантастическую семью взамен себя.

И даже наше сходство с новымиродственниками вполне объяснялось тем, что я и Асина практически неотличимы. А еще где-то на задворках памяти вспыхивали и гасли тлеющие знания о мире, в котором я оказалась.

И также некоторые непримечательные воспоминания о жизни самой волчицы. Например, что сорочка, надетая на меня, не самая ее любимая. Потому что ту другую, из тончайшего голубого шелка с вплетенными в вышивку заклинаниями спокойного сна, было ужасно жаль отдавать чужачке Асе. Пусть даже самой Асине ее тоже уже было не носить…

***

- Мы не сможем заменить ее сестрой, Патрисса! – бурчал самый младший из трех парней. – Она же чудаковатая, сразу видно.

- С чего ты взял? - спросила старшая из двух моих новообретенных сестричек, та самая, которую назвали Патриссой. – Она еще даже заговорить не успела, а ты уже всё решил?

- Решать не ему, - сухо оборвал ее их старший брат. – И отец прав. Сейчас главное, чтобы переговоры с Василисками не сорвались из-за глупой выходки Асины. Ты не видишь дальше своего носа, Поль.

- Зато я вижу, что ей хватило дурости первым же делом изуродовать себе волосы! – торжествующе воскликнул младшенький Поль, укореняя меня во мнении, что и в такой исковерканной сказке третьи сыновья славятся недалекостью. – Она еще и проснуться не успела, а уже перекрасила их в этот противный цвет ржавчины!

И тут мой всё еще инертно прояснявшийся разум нехотя отметил, что все мои визетеры могут похвастаться ослепительной белокуростью шевелюры.

«Платиновые вервольфы», - пригляделась я к грызущейся семейке.

Вот оно и нашлось наше явное отличие. Я-то была рыжей. И ни черта подобного, не ржавыеу меня волосы, а сочного, огненного оттенка!

Но, кажется, от раздражения я выпалила последнюю фразу вслух. Потому что все тотчас же обернулись ко мне.

- Ого, да человечка говорить умеет! По-нашему, - заулыбался, очевидно, средний брат, пройдясь по мне совсем не братским взглядом. – А звать тебя как, Рыжая Огрызулька? Я вот Пабла. И твой единственный тут заступник. Если как следует попросишь, - подмигнул он мне. - Потому что дерзость здесь наказуема. А я умею отменно на нее провоцировать. Так что тебе решать, кем мы друг другу станем.