Книга Ороро, страница 93 – Таша Янсу

Ороро, часто громко дыша ртом, рискнул осторожно посмотреть в сторону безвольного тела, и вновь его едва не вывернуло.

Боги, что теперь делать-то?..

Все узнают, что он убил Анн и… и съел части ее тела…

Он уже делал подобное с незнакомцами, живущими далеко и забредшими ночью в лес, – Голод настигал столь свирепый и неукротимый, что из-за него мог пострадать Ингрэм, потому пришлось искатьспособ его умаслить. Поскольку из-за этого сюда могли нагрянуть крупные неприятности, пришлось сдерживать Голод, как только можно: снимая силки и сети, Ороро украдкой ел часть добычи сырой; медитациям стал уделять более серьезное внимание и больше времени; старался не позволять гневу или страху брать верх – ведь это из-за них в тот вечер Голод впервые появился. Благодаря ему Ороро удалось спасти Ингрэма, но из-за него же он теперь странно менялся – он чувствовал – всем своим телом.

Вот и сейчас он вышел из себя – и уступил Голоду. И одно дело было отдавать на откуп ему незнакомцев, совсем другое – Анн, которую он так хорошо знал!

Вновь затошнило.

Что с ним теперь будет, если все узнают?.. Если Ингрэм узнает?..

Ороро задрожал, чувствуя, что рыдания вот-вот возьмут верх.

Так, спокойно, спокойно, велел он себе. В мыслях это прозвучало так, как если бы это сказал Ингрэм. Реветь можно будет потом, дома, а сейчас нельзя тратить времени. Нужно что-нибудь придумать.

Прежде он прятал тела людей, закапывая глубоко в снег, благо, в те дни непогодилось, что помогло замести следы.

Ороро огляделся, поспешил, то и дело помогая себе крыльями, вглубь леса, подальше от тропы. Он держался в границах, отмеченных Ингрэмом, как безопасные от ловушек.

Найдя укромное место у подножия огромного старого дерева, тэйверенок при помощи магии содрал большой пласт снега и земли. После вернулся за телом Анн и, сглатывая слезы, опустил его в получившуюся яму.

– Прости… – жалобно пробормотал он. – Я… я не хотел, честное слово!

Тяжело дыша, он смахнул в яму землю и снег – укрыл ими изломанные обескровленные останки. Постоял немного, опустошенный, потрясенный, и, опомнившись, поспешил к Борею, не забыв замести за собой следы. Осторожно взял его, вытянув руки. На него уставились знакомые большие синие глаза. Ороро поморщился, отвел взгляд, оглядел себя, протер обжигающим снегом лицо, окоченевшие руки, испачканную одежду. С потаенным страхом снял кольцо – никогда прежде такого не было, чтобы оборот сорвался, – немного подержал в кулаке и снова надел. Оборотился в человека и вздохнул от облегчения.

Все хорошо. Все обойдется. И вообще, Анн сама виновата, разве мог он и дальше терпеть ее возмутительные насмешки? И раз она так сильна, как хвастала, что же не смогла дать ему должный отпор?

Ороро взял Бореяна руки и, чутко прислушиваясь и оглядываясь по сторонам, чтобы не наткнуться ни на кого, отправился в деревню. Добрался до дома Хорея, украдкой вошел через оставленную незапертой дверь, положил Борея в колыбель и помчался скорее домой.

Ингрэм к его несказанному облегчению крепко спал. Ороро быстро переоделся, постирал грязные вещи и хорошенько умылся ледяной водой у родника. Его знобило, телу было жарко, как и всегда после подобных плотных перекусов. Запах крови Анн долго не хотел смываться, а может просто чудился. Закончив с делами, он взобрался на постель к спящему Ингрэму, тронул его за висок, проверяя на кошмары, неловко пригладил ему волосы и окончательно успокоился.