Книга Ороро, страница 90 – Таша Янсу

«Когда ты вырастешь, – подумал Ингрэм, – вокруг тебя будут виться парни, начиная от бедных сынков сапожников, заканчивая отпрысками знатных людей. А я буду тем, за кого ты собиралась замуж несколько лет назад».

Анн зарделась от удовольствия. Крепко обняла его, отвернулась и поспешила домой. Ороро, помедлив, зашагал за ней. Они шли вместе, бок о бок, но на расстоянии, не соприкасаясь руками. Уверенные, решительные дети. Анн обернулась лишь раз, помахала ему рукой, а потом звонко рассмеялась на слова Ороро. Что он ей сказал, Ингрэм не знал. Он поискал взглядом козленка, подозвал к себе – забрать на ночь в дом, чтоб не замерз. Козленок неуверенно просеменил к нему на тонких ножках. Ингрэм почесал его за ушком и посмотрел на раненую руку. Ту самую, на которой Ороро написал свое имя на древнем языке. Внутренне похолодел – повязка на запястье была другой. Анн наложила новую, а значит, все видела. Она могла догадаться… Нет, она ведь не знала еще языка богов – тому в школах лишь обучали. Но она могла заинтересоваться, нарисовать по памяти и спросить отца… Ингрэму вдруг стало зябко, будто кто-то положил ему за шиворот кусочек льда, и тот скользнул вниз по позвоночнику. Он внимательно оглядел руку, шевельнул пальцами. Пальцы послушались, все пять пальцев. Он попробовал сжать их в кулак, но пришлось остановиться. Спокойней, сказал он себе. Если наврежу руке, это замедлит исцеление, а значит – замедлит поиск Двери. И без того пара дней точно будет насмарку. Нужен хороший отдых, чтобы восстановиться.

Ороро по дороге был немногословен и совсем на нее не смотрел, дажекогда она ахнула от восторга и громко умилилась, увидев семейство хохлатых куряток на полянке. Должно быть, совсем испереживался за Ингрэма, и немудрено – она и сама чувствовала бы себя жалкой, если бы умела столь многое, а в исцелении не соображала. Анн умилилась и этому, правда, в мыслях – чувствительный гордый Ороро точно не вынес бы, вздумай она сказать это вслух.

Настроение было таким хорошим, приятно ощущалось в груди удовлетворение от удачного исцеления и помощи Ингрэму, яркое солнце, выглядывающее из-за крон деревьев, обдавало кожу теплом. Довольная Анн мысленно обдумывала случившееся, чтобы после рассказать отцу – каждый вечер они обсуждали, что она сегодня колдовала и как по-другому можно было бы сделать в следующий раз. У Ороро, конечно, нет такого наставника, да и мать умерла… Анн обдало чувством стыда за те свои жестокие слова. Она даже не подумала в тот миг, объятая торжеством за то, что перегнала Ороро в их неофициальном соревновании. Он, должно быть, сильно обиделся на нее, потому и молчит. Анн замялась, пытаясь подобрать слова извинения.

– Если хочешь, я могла бы научить тебя магии исцеления, – неуверенно предложила она. – В следующий раз, когда Ингрэм опять поранится, ты сам сможешь его вылечить.

Ороро остановился. Анн замедлилась, обернулась к нему, открыла рот, чтобы извиниться за те слова о его матери, как он вдруг неожиданно быстро подскочил к ней и резко толкнул.

Не ожидавшая этого Анн ударилась о дерево боком, едва успев уберечь спину, на которой находился братишка. Разбуженный Борей раскричался.

– Ты чего?! – Анн испугалась и тут же разозлилась.

Прибежал в деревню – белый, как мел, перепуганный, как трехлетка, весь в слезах, едва слова мог вместе связать, а теперь вдруг кидается на нее, будто она Ингрэма не исцелила, а еще хуже ему сделала! Сам все время смеялся над заклинаниями, которые она учила – дескать такие глупые, детские, никчемные, а сам даже заклинания исцеления не умеет наложить! Маленький неблагодарный хвастун!