Книга Ороро, страница 17 – Таша Янсу

– Дверь может появиться в любой части леса. Плохо то, что нам неизвестно, как далеко будет до нее идти, – сказал Ингрэм, с аппетитом заедая кашу остатками лепешки и искоса поглядывая на Ороро.

Ороро, вяло водивший ложкой по тарелке, казался усталым и расстроенным и угрюмо молчал. Он был очень разочарован бесплодными поисками.

Ингрэм вышел во двор – проведать новых жильцов и еще раз взглянуть на огород. Будучи в деревне, он не успел купить семена и саженцы. Нужно будет наведаться туда завтра или послезавтра. Он запрокинул голову и уставился в бескрайний простор высоты. Две луны маслянисто блестели полулунцами, самая крупная, Зела, уставилась, будто огромный глаз. Ингрэм вспомнил рассказы о звездах, о которых так любил вещать по ночам брат, о далеких других мирах, о мирах-вероятностях, о многочисленных слоях, разграниченных тонкой пленкой бесплотной материи – не увидеть ее, не ощупать, не осязать. Но они есть, убеждал брат. Он общался со странными людьми, которых отец презрительно называл «подпольщиками» – они возились с запрещенными штуками, способными оспорить могущество магов. Брат знал много и на все вопросы находил ответы, но вот нет его со всеми этими знаниями – одна дранаякнижонка осталась, – а звезды по-прежнему мягко мерцают в бархатно-темном покрывале неба.

Ингрэм постоял так, пока вконец не продрог, и вернулся в дом. Ороро уже спал или притворялся спящим. Ингрэм, избегая знакомые скрипучие половицы, добрался до очага и подкинул еще дров. Спать не хотелось. Огонь завораживал. Ингрэм устроился на одном из отброшенных Ороро шерстяных одеял и уставился в огненные искры, предаваясь мыслям.

Дневники Гета

Домашние хлопоты в свободное время столь сильно захватили меня, что я напрочь забыл о решении вести этот дневник, но, памятуя о данном слове, решил преодолеть сонливость и внести сюда еще несколько строк.

Я нахожусь на чердаке дома. Здесь сборище разнообразного хлама: старая мебель, посуда, горшки для цветов, старая одежда, груда трухляди, которую надо бы разобрать и – уголок, который Ингрэм держал в порядке. Признаться, это глубоко тронуло меня. Все мои инструменты бережно завернуты в мягкую старую ткань, очищены и намаслены; мои старые учебники подклеены и облачены в обложку. Мне стыдно за мою небрежность, но, боюсь, я слишком рассеян для того, чтобы следить за порядком. Ингрэм же в отличие от меня куда более приземлен и практичен. Потому мы отличная команда – мы уравновешиваем друг друга. С нетерпением жду времени, когда и он сможет отправиться обучаться на Восток. Надеюсь, шэйеры и тэйверы не начнут вновь цапаться, вести, доставленные от друзей, начинают меня всерьез беспокоить.

Но довольно о грустном! Этот дневник не для того затеян, но – и друзья простят, поскольку знают меня – не могу дать слово, что меня вновь не унесет описывать не то, что я собирался.

Мой дом находится в лесу. Дед моего деда, получив разрешение господина тэйвера, залил крепкий фундамент (и глубокий погреб), возвел стены, положил крышу. С тех пор дом претерпел множество изменений – в этом мы можем убедиться, рассмотрев старые схемы, которые я перерисовал на следующей странице, – и в конце концов стал летней кухней, где хранятся продукты и старые вещи. Мы же перебрались в новый просторный двухэтажный дом.