Книга Ороро, страница 115 – Таша Янсу

Прошло несколько похожих друг на друга дней и ночей. Утром окоченевший от холода Ороро с трудом спускался с дерева, зажигал костер, умывался в реке, ловил рыбу и после завтрака шел дальше. Сухари давно закончились, почти все крючки потерялись, бечевка укоротилась вдвое, но тэйверенок не унывал. Несколько часов подряд он просидел в засаде, чтобы поймать похожего на первую добычу зверька, и в этот раз разделал по всем правилам, которым учил Ингрэм – его острым охотничьим ножом. Мясо съел, потроха оставил для наживки, из сухожилий, на сколько хватило, сплел бечевку, из костей приготовил новые крючки. Однажды съел очередные выглядевшие съедобными ягоды и весь день провалялся с болью в животе и бегал за кустики. Это не остановило его от дальнейшего изучения того, что тут еще можно было съесть, но прибавило пущей осторожности. Несколько раз его чуть не утащила под воду крупная зубастая рыба – когда он упрямился ине хотел бечевку отпускать. Один раз он едва убежал от погнавшейся следом кошмарной твари – подобрался слишком близко, подумав, что выглядит она безобидно и достаточно крупная, чтобы снабдить мясом на несколько дней, и лишь крылья, которые заработали не иначе как от ужаса, его спасли.

Знал бы Ингрэм, что его тут поджидало, отправил бы в Нижний мир?! Глупый человечишко!

Ороро перехватил сумку поудобнее, мельком посмотрел на скрытую рукавом клятву.

Интересно, Ищейки уже пришли в деревню? Уже проведали Ингрэма? Только бы не полезли к нему в голову и не увидели воспоминания об Ороро – тогда его уж точно ждала бы беда. Интересно, что он сказал Мэриэль и остальным в деревне? Поверили ли они? Поверил ли Хорей? Ороро поежился.

Если бы только он остановился тогда и не стал убивать Анн… Вспоминая об этом, Ороро не мог удержаться от горечи и едкого страха, что это может повториться. Он до боли отчетливо помнил, что словно бы наблюдал за собой со стороны – с каким удовольствием вонзал клыки в не сопротивляющуюся, пропитанную острым ужасом плоть. Он помнил, как словно бы слился с тем собой – не мог противиться соблазну и погрузился с головой в то пьянящее чувство долгожданной сытости, своего превосходства, удовлетворенной мести за попранную гордость, усиленные в сто крат торжеством несокрушимой мощи, которую он ощущал всем телом, вплоть до кончика хвоста.

Если бы только он не поддался, а воспротивился глупой обиде и хлынувшему Голоду, Анн была бы жива, Ищейки не стали бы приходить в деревню, и Ингрэм, возможно, вскорости перестал бы искать Двери и начал бы называть его сыном не только при посторонних.

Ороро вздохнул. Когда он жил с Ингрэмом, игнорировать эти мысли было легко: дни были заполнены трудами, играми, поисками Двери, необходимостью то и дело осваивать что-то новое, чтением человеческих книг, попытками расшифровать тайнописание Гета и разобраться в его мудреных схемах… Ингрэм не только не запрещал, но и поощрял его начинания. Он направлял детскую неокрепшую руку, наставлял, терпеливо все объяснял и до последней секунды все его стремления были положены не только на то, чтобы отправить Ороро в Нижний мир к другим тэйверам, но и чтобы из него получилось существо рассудительное, справедливое к другим и способное выжить в случае, подобном этому. Сейчас Ороро с поразительнойотчетливостью осознавал, насколько в действительности тогда был счастлив, и что называл Ингрэма отцом не столько для видимости, столько оттого, что это казалось таким правильным.