Книга Во власти зверя, страница 43 – Анна Владимирова

Мистер Райт эффектно прошел в зал заседания в сопровождении еще одного мужчины с внушительной папкой, набитой бумагами. И, хоть рука отца Робин была в фиксаотре, а самого его я еще не видел в столь плачевном состоянии, надвигался на судью он решительно. Вскоре после короткого общения, последний объявил перерыв.

Но, не успел я спуститься в зал, Райт направился ко мне:

— На разговор, — кивнул он на выход.

Удивляться, что для разговора нам предоставили личный кабинет судьи, не пришлось. Спутник Райта удалился с судьей и папкой в другую комнату, и мы остались одни.

— Как Робин? — тяжело выдохнул сенатор, едва опустившись в кресло напротив.

— Я не знаю, как вам ответить, — поднял на него глаза.

— Она плохо себя чувствует? Нервничает? Ты же врач! — злился он.

— Я уже не ее врач, — спокойно парировал я.

Райт выпрямился, тяжело вздыхая:

— И… какие у тебя планы?

— Планы? — переспросил я.

— Насчет моей дочери.

— Она — моя женщина. Избранная. Я планирую быть ей опорой во всем. И быть рядом. Что бы вы ни думали…

Он снова медленно вздохнул, будто принимал самое тяжелое решение в своей жизни. Я аж заскучал, принимаясь осматривать кабинет.

— Я не выпущу тебя из Клоувенса.

— При чем тут это? — растерялся я, возвращая взгляд на сенатора.

— Если ты думаешь решить это громкое дело в свою пользу и улизнуть в свой Смиртон — я не позволю.

А вот тут у меня самого искры их глаз едва не посыпались.

— Мне сложно сейчас уследить за вашей логикой, но я надеюсь, что адвокат вам обрисовал серьезность проблемы вашей дочери? — заговорил я жестко. — Даже если вы везде ее поддержите, Рэндольф Сазерленд очернил ее на весь Клоувенс, представив опасной для общества! Даже если мои показания услышат, этого не изменить! Никто не будет сочувствовать ей! — Тут я не сдержал усмешки: — Уж даже если вы неспособны, что говорить о других?

Он принялся набирать новую порцию воздуха — также медленно и угрожающе, что я решил проскочить с финальным аккордом:

— Ей понадобится опекун. Тот, кто будет отвечать за нее каждый день. Вы понимаете всю серьезность?..

— Ты будешь ее опекуном, — перебил он меня решительно.

— Само собой, — не успел сбавить скорости я, продолжая на всем скаку: — Только вот ей теперьнадо будет об этом сказать!

— А ты разве не сказал? — ехидно усмехнулся он, и тут до меня дошло, что последние несколько фраз не совпадают с его основным настроем.

— Нет, — обескураженно замер я. — Это серьезное решение.

— Чем оно серьезней твоего заявления о том, что Робин — твоя избранная?

— Это — отсутствие выбора. Я не хочу загонять ее в угол. — Уж не знаю, как он заставил меня диагностировать главную причину своей главной головной боли, но эта мысль изводила меня последнюю неделю.

Чтобы Робин могла продолжить нормальную жизнь, ей требовался опекун, с которым она будет проводить от десяти часов в сутки и который будет ответственен за нее — докладывать о состоянии и любых угрожающих ситуациях. Это унизительно.

И я должен сказать ей об этом. Но мне было тошно.

Райт некоторое время смотрел на меня, прежде чем продолжить:

— Ты понравился мне. С первого знакомства. — На мой скептический смешок, он только поднял ладонь, призывая придержать скепсис. — Ты меня не боишься. Но и глупым тебя не назвать. Ты преданный. Работе, слову, принципам… Думаю, будешь таким же преданным и мой дочери.