Книга Наследник для зверя, страница 29 – Анна Владимирова

— Раз, — усмехнулся он в висок, двигаясь все быстрее — тащил в новый омут.

— Рон… — задыхалась я, вздрагивая от каждого его движения.

Анестезия токсина отпускала слишком быстро, и все происходящее стремительно оборачивалось пошлым, откровенным и грязным.

Харт вжал в себя сильней, болезненно стиснул пальцы на горле и задвигался быстрей. И я предпочла задохнуться от новой волны чувственной капитуляции, отсрочив свое полное моральное уничтожение.

— Два… — приказал он…

…и я послушно кончила снова. Только на этот раз меня будто собрало по частям и заставило ощутить себя в полной мере в единственно правильном месте, словно я была создана для него — в руках Ронана Харта, прижатая к раковине с оголенной задницей, разодранной горловиной рубашки и голой грудью.

Первым я ощутила холод под ладонями — каменная стойка раковины. Потому что все остальное тело горело и таяло от тягучей наполненности. Судорожно всхлипнув, я передернула плечами, и стало холодно — Харт отстранился. Но, к счастью, ненадолго.

Потому что мое сердцеедва не остановилось от мысли, что меня просто наказали. Я боялась пошевелиться. Казалось, реальность сразу же врежется в меня острыми углами.

И когда между ног снова оказались его руки с бумажным полотенцем, я дернулась. И следом зеркало чуть не рассыпалось от злого рычания, а мои трусы треснули в руках Харта.

— Ненормальный! — заорала я. — Не трогай меня!

— Еще бы! — схватил меня за шею, притягивая к себе. — Поэтому хватит провоцировать! Я буду трогать, тебе ясно?! Везде, всегда. Я. Буду. Тебя трогать!

Концентрация похоти оказалась слишком крепкой для такой маленькой комнаты, и та снова угрожающе поплыла. Я все еще стояла разодранная между моим и его миром, между ним и раковиной. Но уже ненавидела… и с каждым вдохом все сильней, до воя. Потому что теперь… как мне появиться на заседании?!

Только Харта это не беспокоило. Он уже звонил Прайду:

— Да. Бери ее адвоката и идите к судье. Нас не будет. Да, полюбовно. — Яростный взгляд на меня: — Подпишет.

— Я ничего не подпишу, — тяжело выдохнула я.

Харт убрал мобильный и угрожающе сузил на мне глаза. Такой же растрепанный и плохо соображавший, как и я.

И, наверное, надо было заткнуться… Но, кажется, стало поздно.

Я хотела достать до дна в этой его бушующей глубине. Не знаю зачем, но мне было важно его нащупать — оно ведь должно быть где-то.

Но вместо этого я проваливалась в какую-то бездну, плескавшуюся в его глазах. Он снова выжег весь воздух одной своей близостью, склонил низко голову… и вдруг вскинул руки и осторожно поправил лифчик.

— Ладно, — прохрипел, гневно раздувая ноздри, — подпишешь позже… или не подпишешь совсем — плевать.

При этом заботливо оправил ворот блузки, потом потянулся за спину, смочил ладонь и приложил к моей щеке.

А я стояла, оцепенев, и боялась двинуться. Была уверена, что он что-то со мной сейчас сделает. Я же чувствовала ярость его зверя, почти видела наяву, как он хлещет разъяренно хвостом из стороны в сторону. И пальцы Харта на щеке подрагивали в доказательство — внутри его рвало на части.

Но снаружи он неожиданно не ударил в ответ, требуя подчинения. И я прикрыла глаза, забывшись, и опустила плечи, не сразу понимая, что внезапно доверилась ему. Его пиджак, опустившийся на плечи, поставил точку. На мне. И на всей прошлой жизни.