Книга Между Пламенем и Тьмой. Академия Пограничья, страница 132 – Лена Бутусова

– Я не человек, – командующий прошептал в ответ, но я продолжала, словно не услышав его:

– …но я еще больше ужасная, потому что, не смотря на это, я тебя люблю… – я сказала это и поперхнулась словами. Медленно вздохнула, пытаясь взять дыхание под контроль, и проговорила, хрипло, с расстановкой, – И – я тебя прощаю.

Я была так увлечена собственными переживаниями и попытками сделать нормальный вдох, что не сразу заметила, что плечи Тарлана мелко вздрагивают, а он до бледных скул сжимает зубы и жмурится изо всех сил.

У меня снова засосало под ложечкой – от жалости, сочувствия, вины – гадкое, обессиливающее сочетание чувств. Я осторожно, словно касалась опасного дикого зверя, чуть тронула черные волосы Тарлана, сейчас спутанные и висевшие несвежими прядями. Осмелев, погладила его по голове. Я так хотела пожалеть его, приласкать, сказать что-то ободряющее, но никак не могла найти нужных слов. Наконец, вспомнила то, что совсем недавно он же сам говорил мне:

– Не стоит держать слезы в себе. Поплачь – тебе станет легче.

Тарлан сжал зубы еще сильнее. Казалось, еще мгновение, и раздастся хруст. А потом из-под его зажмуренных век просочилось два тонких ручейка, намочивших густые черные ресницы мужчины. И я не выдержала этого зрелища. Подалась к своему хранителю всем телом и порывисто обняла его за шею, прижав его голову к своей груди. Я сама едва сдерживала слезы. А, быть может, и не сдерживала, потому что в глазах было мутно. Я моргала, но никак не могла сбросить эту муть.

– Прости меня, Лена, – он с натугой выдохнул, словно мантру.

– Прости меня, Тарлан, – я уткнулась лицом в его шевелюру, вдыхая запах его волос, слыша тихие сдавленные всхлипы, и все не могла разобрать, кому именно они принадлежали, мне или Тарлану.

Да, это было и не важно. У нас теперь все былообщим. Вина – одна на двоих. Прощение тоже одно. И судьба – одна.

Какое-то время я прижималась к затылку Тарлана, а потом заставила его поднять лицо на меня и – с жаром припала к его губам. В первый момент он не ответил, словно не верил в возможность этого поцелуя, но в следующий уже с охотой впустил меня. А я была настойчива и инициативна – так, как не была раньше никогда. И не смотря на весь ужас случившегося, на всю жуть происходящего вокруг, меня захлестнуло жаром желания. Такого острого, такого жгучего, что я застонала прямо в губы любовника, на миг оторвавшись от поцелуя. А затем снова впившись в рот Тарлана с такой страстью, словно хотела отдать ему свою душу.

Владей и пользуйся – по своему усмотрению.

Тарлан, очевидно чувствуя похожее, приподнялся на кровати, прижав меня к себе, крепко-крепко, так, что ребра хрустнули.

– Никому тебя не отдам. Никому не позволю обидеть, – он твердил в перерывах между жаркими поцелуями. – Душу свою бессмертную отдам, жизнь свою, лишь бы у тебя все было хорошо…

А вот после этих слов я отстранилась и посмотрела на него очень серьезно и даже строго:

– Ты уже отдал свои крылья. А Мель Корра отдала жизнь. Хватит жертв.

Он несмело кивнул, улыбнулся одними уголками губ:

– Какая же ты красивая, Лена. Самая красивая женщина на свете.

Мои щеки тут же залил густой румянец, а Тарлан, заметив мое смущение, принялся извиняться:

– Прости. Не хотел тебя смутить, просто… мне так хотелось сказать это.