Книга Сгореть дотла, страница 38 – Кей Си Кин

— Чед.

— Верно, Чед, — бормочу я, закатывая глаза и поднимаясь на ноги, когда кто-то в толпе хихикает. — Ты, блядь, не знаешь, кто я такой, и мне действительно насрать, кто ты, но, чтобы было понятно, мне похуй на свой имидж. Я пробуду здесь недолго и определенно не буду соответствовать тем социальным правилам, которые у вас, кажется, есть. Я буду разговаривать с кем захочу, сидеть с кем захочу и трахаться с кем захочу, — заявляю я, встречаясь с ним в центре комнаты и подначивая его. Все придвигаются ближе, поглощенные нашим обменом репликами, пока я наблюдаю, как его руки сжимаются побокам. — И я сделаю все это, не нуждаясь в вашемодобрении, но спасибо, что предупредил.

Я похлопываю его по плечу чуть сильнее, чем необходимо, и не упускаю из виду, как он слегка вздрагивает, прежде чем пройти мимо него и направиться к другой двери. Все расступаются с широко раскрытыми глазами.

Я не задерживаюсь, чтобы послушать, что будет дальше, но многие ребята провожают меня до двери. Те, кто стоит прямо за мной, бормочут о том, что давно пора найти кого-то, кто готов сбить с этого мудака спесь или две.

С гребаным удовольствием.

У меня вертелось на кончике языка сказать, что вчера она провела ночь у меня дома, а сегодня утром я привел ее милую попку в школу, но я воздержался, не опускаясь до их интеллектуальных игр, зная, что это, скорее всего, причинит ей больше боли, чем им. Такие школы, как эта, — это мельницы для сплетен.

Напротив раздевалок находятся крытые спортивные сооружения, поэтому я направляюсь туда, пока команды по легкой атлетике, футболу и бейсболу выходят на улицу.

Как только я переступаю порог, тренер заставляет нас выполнять упражнения, против чего я не возражаю. Это поможет мне вернуться в Физерстоун в хорошей физической форме, и когда придет время сыграть несколько игр, я сделаю все возможное, чтобы присутствовать на них, не будучи при этом кучей дерьма а гребаной звездой.

Сливаться с толпой — это все, что мне нужно сделать, и, кажется, никто не жалуется, когда я делаю несколько снимков, пока я здесь. Сегодня у меня нет ни времени, ни терпения слушать, как они пытаются завербовать меня в настоящую команду.

К концу урока я весь взмок и готов принять душ. Я захожу в раздевалку и обнаруживаю, что остальные все еще на поле, и напряжение, которое нарастало внутри меня при подготовке ко встрече с этими придурками, покидает мое тело.

Я быстро принимаю душ и переодеваюсь, прежде чем без помех возвращаюсь к своему шкафчику. Одного беглого взгляда на мое расписание хватает, чтобы понять, что следующим у меня английский. Идеально.

Я снова меняю сумки у своего шкафчика, и парень, у которого шкафчик рядом с моим, впервые оказывается там. Я практически чувствую исходящий от него запах марихуаны. Я думаю, что он, возможно, сам превращается в растение, или он просто стал ходячей рекламой своего дилера.

Я беру сумку сосвоей покупкой в городе и закрываю дверцу шкафчика, затем мне в голову приходит идея, когда я поворачиваюсь лицом к парню рядом со мной.

— Эй, я дам тебе двадцать баксов, если ты скажешь, куда мне следует обратиться, чтобы получить информацию о людях и этом городе, — небрежно говорю я, доставая из кармана бумажник.

Он улыбается, убирая с лица свои растрепанные каштановые волосы, и встречает мой пристальный взгляд ярко-красными горящими глазами. — Договорились, — соглашается он, протягивая руку за наличными, прежде чем ответить мне. Я кладу двадцатку ему в руку, которую он мгновенно убирает в карман, кивнув, прежде чем отойти и прислониться спиной к своему шкафчику. — Я полагаю, ты хочешь знать все грязные, мрачные секреты? — уточняет он, и я просто поднимаю бровь. Это очевидный вопрос. Если бы мне нужна была какая-то другая информация, я бы не предлагал за нее деньги этому обкуренному парню.