Книга Сгореть дотла, страница 24 – Кей Си Кин

Вот дерьмо.

Он помещает Хантера в изолятор.

Я немного пошатываюсь, когда спешу к лестнице, опираясь на стену и перила по обе стороны от себя, чтобы спуститься как можно быстрее. Мои ноги угрожают подогнуться подо мной,но я отказываюсь поддаваться боли.

Я преодолеваю подступающую тошноту, желчь обжигает мне горло, когда я достигаю нижней ступеньки лестницы и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— В будущем, парень, ты, блядь, научишься делать то, что тебе говорят! — кричит мой отец, прежде чем я слышу, как захлопывается дверь и поворачивается ключ в замке.

Мое сердце замирает. Я опоздала.

Но в маленькой камере для заключенных он в большей безопасности, чем здесь.

Я думаю, что лучше уж оказаться там.

Все еще стоя у подножия лестницы, я не шевельнула ни единым мускулом, пользуясь моментом покоя, чтобы попытаться выровнять дыхание, но я чувствую, как атмосфера вокруг меня меняется, и я знаю, что мой отец возвращается ко мне. Воздух внезапно становится удушливым и напряженным, и я не могу дышать от предвкушения.

Пытаясь расслабить свое тело, я заставляю себя не защищаться, не выпрямляться, потому что я знаю, что ему это действительно не нравится. Мне не нужно преодолеть это или ситуацию станет еще хуже, чем она уже есть.

— С чего нам начать, Бетани? — насмехается мой отец, и я заставляю себя открыть глаза, чтобы обнаружить, что он нависает надо мной с насмешкой на губах и злым блеском в бездушных глазах.

Я не отвечаю ему ни единого слова. Я поняла, что это всегда риторический вопрос, потому что он собирается рассказать обо всех моих грешных проступках.

— Ты вернулась домой поздно. Ты вошла в этот дом без нашего разрешения. Ты встала у меня на пути, пока я преподавал урок твоему брату, и в довершение всего ты попросила наказания Хантера. Я прав?

С каждым высказыванием он поднимает еще один палец на своей руке, и все это время я стою здесь, все еще страдая от боли после того, как он ударил меня в последний раз.

— Четыре проступка. Четыре наказания. Ты уже получила два. Я справедлив, Бетани, но тебе грозят два дополнительных наказания, — бормочет он, подходя ближе, чтобы я могла почувствовать его дыхание на своем лице. Я стараюсь не сдаваться, ожидая того, что должно произойти. — Но я больше ничего не могу сделать с этим милым личиком сегодня вечером, Бетани, не тогда, когда через несколько дней к нам приедут гости, — продолжает он, поглаживая рукой мое лицо. Мне приходится напрячь все силы, чтобы не отстраниться от его прикосновения, даже несмотряна то, что от грубого нажатия его пальцев мне хочется вздрогнуть.

Я не ожидаю от него никаких движений, пока его кулак без предупреждения не ударяет меня в живот, выбивая из меня дух. Когда я наклоняюсь вперед, пытаясь автоматически защититься от боли, он хватает меня за горло, не давая упасть, и начинает двигаться.

Я практически позволяю ему тащить меня через комнату за горло, мои ноги волочатся по полу, пока я изо всех сил стараюсь не отставать от него. Моя голова, кажется, вот-вот лопнет от давления, которое он оказывает на мою шею, когда мои руки хватаются за его, пытаясь облегчить боль, а глаза слезятся, но, не останавливаясь, он распахивает входную дверь и вышвыривает меня наружу.

Я падаю на землю, снова, мои ладони царапают гравий, когда тихий всхлип срывается с моих губ. Я слышу, как за мной захлопывается дверь, пока я пытаюсь наполнить свои легкие ночным воздухом. Какое-то время я не двигаюсь, пытаясь оценить состояние своего тела, но я больше не уверена, откуда на самом деле исходит боль. Всеболит.