Книга Извращенный Найт-Крик, страница 23 – Кей Си Кин

— Спасибо тебе, и не забудь, что ты мне обещал, хорошо? — Я повторяю снова, и он кивает, его серьезное лицо становится совершенно выразительным, когда он отходит от минивэна, склоняя голову перед водителем, который является одним из его сотрудников.

Такое чувство, что я едва устроилась поудобнее на своем месте перед двумя другими, которые, кажется, рады предоставить мне пространство, в котором я нуждаюсь прямо сейчас, прежде чем мы уже начинаем двигаться. Бетани и Райан машут нам, когда мы проезжаем ворота и направляемся к автостраде.

С каждой милей, которую мы преодолеваем, мое сердце бьется сильнее в груди, звук двигателя — единственное, что я слышу, и когда мы выезжаем прямо на автостраду, я чуть не плачу от переполняющих меня эмоций. Никто не остановил нас, ни единая душа.

Бросив последний взгляд через плечо, я замечаю приветственный знак Найт-Крик и молюсь, чтобы мне никогда больше не пришлось видеть эту ужасную штуку.

ХАНТЕР

— Я пришла повидаться с вами, чтобы через годы я могла сказать своему ребенку, что рассказала его отцу об его существовании.

Слова Иден повторяются в моей голове по нескончаемому циклу. Я провожу рукой по лицу, не в силах унять нарастающее внутри меня напряжение. Я чувствую смятение сожаления, гнев и печаль, бушующее внутри меня подобно шторму.

— Я не понимаю, какого черта Райан не отвечает, — рычит Ксавьер, раздраженно швыряя дешевый одноразовый телефон на матрас, и я беспомощно смотрю на него. Охранники предоставили его, но от этой чертовой штуковины не было никакого толку.

Уже почти шесть вечера, и отец Тобиаса, вероятно, скоро будет здесь. Он появляется каждый вечер, заставляя нас гасить свет раньше всех остальных. Он определенно понятия не имеет, как здесь все устроено на самом деле, слишком рассеян, когда сидит на своем троне. Мы следуем его фальшивым правилам, созданным специально для нас, а затем возвращаемся к своим обычным ролям, как только он уходит. Но его эго берет верх над ним, он любит делать все, чтобы заставить нас чувствовать себя беспомощными и пойманными в ловушку.

— Может быть, это потому, что мы только сейчас связались с ними, тогда как они пытались связаться с нами с тех пор, как мы попали сюда, — бормочет в ответ Тобиас, сидя на своей кровати, положив руки на согнутые колени и свесив голову между ног.

Поражение. Гнев. Раздражение. Отчаяние. Это то, что мы все чувствуем, и никто из нас не знает, что делать с подобными эмоциями.

— Иден имела в виду то, что сказала, не так ли? — Спрашиваю я, опустив взгляд на свои руки, не в силах встретиться с ними взглядами, когда впервые поднимаю тему, которая всех нас взволновала. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем кто-то наконец ответил.

Я осматриваю маленькую камеру. Двухъярусные кровати и односпальная раскладная кровать справа. Крошечное окошко очень мало освещает комнату. Туалет находится у двери и совершенно не используется, потому что у нас гораздо больше свободы действий, чем в этой крошечной каморке уборщика.

— Я думаю, решительность в ее глазах появляется потому, что ей есть за что бороться. Мы все видели ее с Коди, чувак. Когда она впервые встретила его на футбольном матче, в ней проснулся защитный инстинкт, даже в том, как онаего держала, — комментирует Тобиас, и когда я смотрю на него, он смотрит на дверь, его глаза мрачны, когда он дрыгает ногой.