Книга Извращенный Найт-Крик, страница 2 – Кей Си Кин

— Сделайте так, чтобы было больно, парни. У вас десять минут, — говорит Берни с усмешкой, подталкивая меня вперед, и я чуть не спотыкаюсь о собственные ноги. Остальные охранники не произносят ни слова. Иногда это потому, что у них действительно есть совесть, но это все равно не мешает им выполнять приказы начальника тюрьмы.

Никто не отвечает ему, когда охранники отступают, оставляя Ксавьера, Хантера и меня здесь со все еще скованными руками, лицом к лицу с мужчинами лет двадцати, если не тридцати, которых я совершенно не знаю. Превосходно.

Я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как захлопывается тяжелая металлическая дверь, это не изменит неизбежного. Ксавьер встает слева от меня, в то время как Хантер подходит справа, глядя на мужчин сверху вниз. Мы ждем их первого шага, пока они оглядывают нас.

Тишина нарастает, и я сжимаю руки в кулаки, пытаясь подготовиться к тому, что должно произойти. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем все пятеро расслабили плечи и откинулись на деревянную скамью позади себя. Но я пока отказываюсь терять бдительность. Наше положение выросло в колонии для несовершеннолетних, а не там, где разгуливают взрослые.

— Так кто из вас, ребята, Тобиас Холмс? — спрашивает парень, сидящий во главе стола. Я замечаю шрам, пересекающий его лицо, начинающийся на лбу и доходящий до самой шеи. Неровность зажившей раны привлекает мое внимание, но я прочищаю горло, отказываясь прятаться.

— Я, — отвечаю я, и широкая улыбка растягивается на его лице, заставляя меня выпрямиться.

— Итак, кто же Ксавьер и Хантер? — он продолжает, переводя взгляд с моих друзей, которые продолжают смотреть ему прямо в глаза, когда я следую за его взглядом.

— Это, блядь, имеет значение? — Ксавьер выплевывает язык, и ухмылка парня становится шире.

— Тогда это сделало бы тебя Ксавье, — говорит он, указывая прямо на Ксавье, прежде чем ткнуть пальцем в Хантера. — А ты, должно быть, Хантер. Кто-нибудь из вас знает, кто я?

Я бы солгал, если бы сказал, что знаю, но я просто пожимаю плечами, пока Ксавье продолжает говорить о большой игре.

— А мы должны знать? — он возражает, и парень хлопает в ладоши, по-видимому, в ответ на реплику Ксавьера.

— Ну, я Марко. В деле на всю жизнь, детка, но знаете, кто еще есть здесь? Хм? Мой младший брат. Вы знаете, как его зовут? — Он вообще собирается дать нам шанс ответить на его вопросы или просто продолжит забрасывать нас ими? — Далтон Бун. — Уперев руки в бедра, он наблюдает, как осознание омывает наши лица.

Ну, я помню это имя, он с нами в зоне для несовершеннолетних. Он имел дело с кучей дерьма, им помыкали во дворе, и мы вмешались. Я даже не уверен, зачем мы это сделали, но люди, блядь, слушали, когда мы требовали, чтобы все следовали нашим гребаным правилам, и по большей части это, казалось, работало.

Нам пришлось запачкать руки, заработав несколько дополнительных синяков в драке, прежде чем нас отправили в одиночки, но Далтон отчаянно старался сделать все, чтобы угодить нам, как и девяносто процентов всех остальных в колонии для несовершеннолетних. Это вселило в меня надежду на более крепкий союз, когда мы снова будем здесь, потому что, черт возьми, Бог знает, что это не в последний раз.

— Он говорил, что вы, ребята, прикрывали его спину и перестраиваете то дерьмо, которое творится в колонии для несовершеннолетних. Это правда? — он спрашивает. Четверо его друзей продолжают молча наблюдать за нами, как хорошие маленькие солдатики, ожидая нашего ответа.