Книга Искупление, страница 87 – Кей Си Кин

Я вытягиваю руки по швам, пытаясь вдыхать носом и выдыхать ртом, но любая попытка выровнять дыхание и сохранять спокойствие оказывается недолгой, поскольку в открытой двери появляется Маттео.

Его взгляд несколько раз перебегает с меня на Тето и обратно, прежде чем останавливается на мне. На его лице ничего не отражается, никакого намека на выражение, которое подсказало бы мне, что происходит у него в голове.

Моя грудь вздымается с каждым моим вздохом, он делает один шаг в комнату, прижимая руки к бокам, прежде чем переводит свирепый взгляд на мертвеца рядом со мной.

— Что он сделал?

Что он сделал? Что он сделал?Я повторяю его слова в уме снова и снова, пытаясь понять, что, черт возьми, он говорит. Это звучит почти так, как будто… он знает, что это не моя вина. Ядумаю? Но это Маттео, а обычно так не бывает. И еще, какого хрена они еще не на полпути к Нью-Йорку?

Когда он не бросается ко мне, терпеливо ожидая моего ответа, я расслабляюсь. Его брови приподнимаются, поощряя ответ, когда он чувствует, что мое тело больше не находится в состоянии боевой готовности.

Пожав плечами, я смотрю на кровь, танцующую по краю моих кроссовок, и вздыхаю. — Это не имеет значения, Маттео. Что важно, так это этот ковер, потому что, если мы не достанем чистящие средства прямо сейчас, от этого ублюдка останутся пятна.

МАТТЕО

— Что имеет значение, так это этот ковер, потому что, если мы не достанем чистящие средства прямо сейчас, от этого ублюдка останутся пятна.

Действительно ли она только что сказала то, о чем я думаю? Я не могу быть прав, она действительно не может быть такойсумасшедшей. Правда?

Гнев вибрирует в каждом дюйме моего тела, когда я вижу кровь, размазанную по ее коже, и битву, в которой она, должно быть, участвовала. Я хочу всадить пулю в его гребаный мозг для пущей убедительности.

Наблюдая за Рен, я застигнут врасплох тем, как спокойно она стоит. Ее кости не дрожат, никакое беспокойство не заставляет ее подпрыгивать на ногах. Ничего. Она держится холодно и расчетливо, как и Тотем. Если бы я встретил ее в первый раз, я бы сразу понял, что она его дочь. Эта позиция неоспорима и совершенно непроницаема.

Сколько раз она это делала? Сколько раз Тотем использовал ее как оружие или заставлял убивать кого-то, нравилось ей это или нет? Мой отец делал это так много раз, что и не сосчитать, и он был гораздо лучшим человеком, чем Тотем.

Слегка качая головой, я продолжаю смотреть на нее. Если и требовалось какое-то подтверждение того, что пребывание в Италии было правильным решением, то это оно. Мы послушались и не поехали в Нью-Йорк, и, увидев ее перед собой, я испытываю облегчение, но оно длится недолго, когда я думаю о том, что ничего этого не случилось бы, если бы я не уехал из дома.

Это не то, к чему кто-либо когда-либо захочет вернуться домой.

Прочищая горло, я снова спрашиваю ее: — Что он сделал, Рен?

Ее взгляд опускается на безжизненное тело Тето рядом с ней, прежде чем ее пустые глаза снова встречаются с моими. — Он толкнул.

Вот так просто. Ее реакция монотонна, ее боль подавлена, а ярость иссякла.

— Что толкнул? — Я медленно делаю шаг к ней, гадая, не станет ли она пугливой, но, к моему удивлению, она остается такой, какая есть.

— Меня.

Ясно, что мне придется быть более конкретным, если я действительно хочу получить от нее какую-либо информацию, потому что она достаточно счастлива, чтобы дать мне самый минимум, а я этого не вынесу.