Книга Искупление, страница 125 – Кей Си Кин

— Только через мой гребаный труп, — выпаливает Валентина, гнев сквозит в каждом слове.

— Будем надеяться, до этого не дойдет. Но мне нужно, чтобы ты очень внимательно слушала все, что я говорю, потому что тебе нужно будет начать действовать еще до того, как мы вернемся в этот гребаный самолет, — заявляю я, мой мозг работает со скоростью мили в минуту, пока я пытаюсь собрать воедино всю имеющуюся у нас информацию.

— Да, босс. Ты говоришь мне, что сделать, и я это сделаю.

Мой взгляд падает на Энцо, когда он стонет на своем месте, и я опускаюсь на колени на половицу и шаркая приближаюсь к нему, когда внедорожник трогается в сторону аэропорта.

Его сердце колотится под моей ладонью,когда я разговариваю с Валентиной. Мне просто нужно, чтобы он не истекал кровью из-за меня, не тогда, когда мы так близки, не тогда, когда я так сильно забочусь о нем.

Каждый шаг, который мы сейчас предпринимаем, сделан ради семьи Де Лука, и это означает, что все они, черт возьми, должны быть живы.

Включая его.

ЭНЦО

Блять.

Каждый дюйм моего тела ужасно болит. Я никогда не чувствовал такой боли, а я прошел через всякое дерьмо. Закрыв глаза, я стону, пытаясь успокоить дыхание, продолжая давить на толстовку, которая прикрывает мою рану. Кожа сидений внедорожника не обеспечивает мне ни поддержки, ни комфорта, поскольку я не могу снять напряжение со своего тела.

Я прекрасно понимаю, что теряю много крови, но я беспомощен перед этим.

Скрипя зубами, я делаю еще один глубокий вдох, прежде чем открыть глаза. Мне нужно увидеть ее снова, если это то, как я ухожу, если это то, как я заканчиваю, тогда я готов принять это, пока мое последнее видение — это Рен.

Я останавливаю на ней взгляд, не упуская из виду боль и беспокойство, мелькающие в ее глазах, прежде чем она внезапно опускается передо мной на колени. Я не произношу ни слова, позволяя ей подойти ближе. Она кладет ладонь мне на грудь и оглядывает меня с головы до ног.

Я в восторге от нее.

Она спасла меня от дальнейших выстрелов. Она спасала всех нас каждым своим шагом навстречу врагу, выпуская пулю за пулей.

Без тени сомнения, она была создана для нас.

Этот мир, наш образ жизни не для большинства, но, черт возьми, когда она в действии, кажется, что именно она все это создала.

Она уверенно ходит, точно целится и убивает так, словно это ее право по рождению.

Она проводит языком по нижней губе и придвигается ближе. — Я знаю, это худший вопрос, но ты в порядке? Я могу тебе что-нибудь принести? — спрашивает она, убирая руку с моей груди и лениво проводя пальцами по кончикам моих волос, когда я улыбаюсь ей.

— Теперь, когда ты здесь, я в порядке, — бормочу я, шипя от боли, пронзающей меня, когда внедорожник трясется на неровной дороге под нами.

Ублюдок.

— Говори со мной серьезно, Энцо. Я беспокоюсь за тебя.

Неужели она думает, что я сказал бы это просто так? Как будто я не это имел в виду?

— Я не думаю, что ты готова к моему честному ответу, — умудряюсь ответить я, мое тело медленно слабеет, пока я пытаюсь бороться с пулей, застрявшей у меня в животе.

— Испытай меня.

Два слова. Всего два, и она понятия не имеет, что выпустила на волю. Но с той болью, которую я испытываю, и неуверенностью, которая окружает меня подобно шторму, я даю ей то, что она хочет.

— Яодержим тобой, — признаюсь я, свободной рукой беру ее за руку и переплетаю наши пальцы.