Книга Свобода, страница 19 – Кей Си Кин

Я не позволяю ему увидеть мое смущение или дискомфорт, медленно поднимаясь на ноги. Из-за клейкой ленты, обмотанной вокруг моих ног, они почти не поддаются, так что я знаю, что не смогу дойти туда в таком виде.

Моя потребность в туалете перевешивает необходимость скрывать все известные мне навыки, даже если их всего лишь несколько. Слегка наклонившись, мои руки сложены в молитвенном жесте вниз, я изо всех сил опускаю их по ногам, заставляя лодыжки разъехаться, отчего лента разрывается.

Стягивая остатки скотча со своих ног, я выпрямляюсь, снова встречаясь с ним взглядом. Морщинкамежду его глазами заставляет меня внутренне усмехнуться. Этот ублюдок не думал, что я на это способна, и для разнообразия приятно доказать, что кто-то неправ.

Он не останавливает меня, когда я направляюсь в ванную, и я отказываюсь оглядываться через плечо, чтобы проверить, следует ли он за мной. Закрывая за собой дверь, я удивляюсь тому уединению, которое мне предоставляют.

Быстро оглядев крошечное помещение, я замечаю, что здесь есть только унитаз и раковина. Желтые стены облуплены, а запах весьма сомнительный. На двери нет замка, и мне определенно придется задержаться, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

В ту секунду, когда цепочка спускает воду и я открываю краны, дверь позади меня распахивается. Я пытаюсь сохранять спокойствие, воздерживаясь от того, чтобы развернуться при его приближении, но в ту секунду, когда его рука крепко сжимает мои волосы, я понимаю свою ошибку.

— Тебе достаточно свободы, пчелка, — рычит Фрэнки мне на ухо, его пальцы сжимаются сильнее, отчего моя спина напрягается.

Резким рывком он разворачивает меня, и мои руки поднимаются к его рукам, пытаясь ослабить напряжение в его хватке, но поскольку они все еще связаны вместе, это бесполезно. Швыряет меня обратно на стул, на котором я сидела раньше. Я пристально смотрю на него, когда он снова принимает свою позу у стола.

— Теперь у тебя есть примерно час, чтобы рассказать мне все о Физерстоуне.

Его ладонь снова бьет меня по лицу, когда кто-то удерживает меня на стуле. Он уже ударил меня несколько раз, но пульсация утихает из-за боли от пощечины. Я чувствую, как распухает моя щека, а в голове пульсирует боль, но я по-прежнему отказываюсь отвечать на его вопрос.

Моя голова падает набок, на губах вкус меди из-за разбитой губы. Черт, я хочу плакать. Я хочу кричать. Я хочу думать, чтобы все это было сном, но я знаю, что это не так.

— Я хочу спросить тебя еще раз, зачем Физерстоуну посылать такого человека, как Маверик, проникать в мой бизнес, хм? — Он накручивает прядь моих волос, что является полной противоположностью жестокости, проявленной всего несколько мгновений назад, пока он ждет ответа, которого у меня на самом деле нет.

— Я сказала, я не знааааю. — Мой ответ медленно затягивается. Даже несмотря на всю боль, мой сарказм, кажется, выходит наружу, но я уже слишком много раз повторялась. Если бы Фрэнки провел свое расследование, как он говорит, он бы знал, что я не имею никакого отношения к этому дерьму.

Это навсегда останется моментом, когда я с полной уверенностью понимаю, что Маверик — мой, а я — его. Его яростная потребность защищать меня любой ценой обычно кажется мне чрезмерной, но сейчас я почти понимаю его. Потому что я скорее умру от рук этого человека, защищая то, что принадлежит мне, чем дам Фрэнки Уинтерсу то, чего он, черт возьми, хочет.