Книга Моя родословная, страница 40 – Кей Си Кин

— Это звучит как путь к моему сердцу, Рыжая, показывай дорогу, — отвечаю я.

Черт возьми, от нее одни неприятности, жаль, что я не увлекаюсь женщинами, потому что она обвела меня вокруг пальца. Если бы кто-нибудь увидел меня из дома, он бы не поверил своим глазам.

*****

Рыжая ведет меня в маленький итальянский ресторанчик, а не в главную забегаловку, и мы решаем посидеть во внутреннем дворике снаружи, пока солнце все еще греет. Большие красные, белые и зеленые навесы отбрасывают тень на нас, когда мы сидим за классическим кованым столом и стульями, глядя на площадь.

Она нелепо ухмыляется, больше обычного, если это возможно, и это вызывает у меня любопытство.

— Чему ты так широко улыбаешься? — спрашиваю я, и это только заставляет ее хихикать.

— Ты не отрицала, что я твоя лучшая подруга, и теперь тебе слишком поздно это оспаривать.

Она высовывает язык и берет меню, пытаясь на этом закончить разговор. Я пытаюсь не смеяться над ее выходками, но это трудно, и она это знает. Я не знаю, как возразить на ее утверждение, поэтому вообще ничего не отвечаю, что только заставляет ее улыбаться еще шире.

Подходит официант, он выглядит примерно нашего возраста, он тоже учится здесь? Я не спрашиваю, поскольку вторжение кажется невежливым. Итак, мы делаем заказы: по чаю со льдом, она заказывает пиццу с пепперони, а я — спагетти карбонара, мои любимые.

Как только мы снова остаемся одни, я пытаюсь классифицировать вопросы, которые у меня возникают, об этом месте, о ней, обо всем.

— Так как же ты здесь оказалась, Рыжая? — начинаю я, желая сначала узнать о ней побольше.

— Ну, когда мне было 14, мой папа усадил меня и сказал, что я больше не буду ходить в школу со всеми своими друзьями. Я должна была посещать Физерстоунскую среднюю школу. Он сказал мне об этом за неделю до того, как я должна была начать, и вот так просто я была выброшена из своей зоны комфорта в мир, о котором понятия не имела, — говорит она, проводя рукой по волосам и опустив глаза.

— Мой отец неявляется важной частью преступного мира, но он создал технологии и устройства для Физерстоуна. Он говорит, что это для того, чтобы я могла получить лучшее образование, и от меня ничего не ожидают, но, честно говоря, я думаю, что они вынудили его поместить меня сюда. Сделать меня лучше него, потому что я многому научилась в Физерстоунской школе, об этом мире и людях в нем, и мне это не нравится. Я думаю, они поместили меня в "Бубны" в качестве жеста доброй воли, но я не принадлежу к истинной линии родословной, а это значит, что никто не хочет иметь со мной ничего общего, потому что мое имя ничего не значит для их статуса. — она вздыхает.

Боже, это много. Ей есть что сказать, и ей со многим приходится иметь дело, особенно потому, что ясно, что в ее крови нет яда, как у других, как у меня.

— Тебе, должно быть, было тяжело.

Я не извиняюсь за ее обстоятельства. Это не моя вина, но я чувствую необходимость признать ее чувства.

— Да, так оно и было. В основном потому, что это была школа-интернат, я уже провела четыре года с этими людьми, а теперь, вот, еще нужно один год. Могу я быть честна с тобой?

Печаль в ее голосе заставляет меня немедленно кивнуть головой.

— Я окаменела, Луна. Фезерстоун Хай была всего лишь средней школой со стандартным учебным планом, но здесь? Здесь от меня ожидают, что я научусь драться, и я тоже была вынуждена выбрать О.М.А. Я благодарна, что смогла выбрать Науку, это моя мечта, и Бизнес не так уж плох. Затем они заставили меня взять Историю, изучая их прошлое и втягивая в свое лоно, — говорит она, страдание сквозит в каждом слове.