Книга Моя родословная, страница 124 – Кей Си Кин

Глядя на остальных, Роман и Кай оба одеты в облегающие черные костюмы, в то время как у Романа тоже черная рубашка и галстук, Кай одет в белую рубашку и галстук-бабочку.

Прослеживаю взглядом за Паркером, на нем тоже серый приталенный костюм с галстуком-бабочкой. В моем мозгу официально произошло короткое замыкание, и мое тело не может справиться с таким количеством жара сразу. Я думаю, что я собираюсь самовозгореться от одного только сексуального напряжения. Вспоминая, почему я примчалась сюда, я качаю головой, готовый прекратить крики, но криков нет. Все смотрят на меня с отвисшими челюстями, даже Рыжая.

Прочищая горло, я пытаюсь найти, что сказать.

— Почему ты здесь кричал?

Никто не отвечает, они просто продолжают пялиться, и это начинает заставлять меня чувствовать себя неловко. Разочаровавшись в них, я прохожу мимо них всех, направляясь на кухню. Когда они оказываются у меня за спиной, я слышу ругательства и оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что происходит сейчас.

— Мне кажется, я только что кончил в штаны, — выдыхает Оскар.

Замешательство на моем лице заставляет его указать на меня, но он не раскрывает рта.

Гребаные идиоты, по-видимому, сейчас даже не могут поддержать беседу, поэтому я вальсирую на кухню и беру воду, я не хочу терять бдительность из-за стольких угроз сегоднявечером. Чьи то пальцы гладят мою спину, привлекая мое внимание, Кай смотрит на меня так, словно я сотворила рай или что-то в этом роде.

— Ты выглядишь по-настоящему прекрасно, Сакура, никакие слова не смогут передать твою красоту, — бормочет он.

Играя с его галстуком-бабочкой, я улыбаюсь ему в знак благодарности за комплимент.

— Ты выглядишь очень привлекательно, Кай, тебе идет галстук-бабочка, — шепчу я.

В нашем собственном замкнутом пространстве, подобном этому, я могла бы смотреть в его глаза вечно. На каблуках я могу легко прикоснуться своими губами к его губам, поэтому я не отказываю себе в этой связи. Мы легко теряем себя, и ласки его пальцев вдоль моего позвоночника электризуют. Прежде чем мы успеваем зайти слишком далеко, он слегка отстраняется.

— Черт, Сакура, — бормочет он, он только что выругался?

— Что это значит, Сакура?

Наконец-то решаюсь спросить, о том почему он называет меня так с самого начала.

— Я вырос в Америке, мой отец американец, а мать наполовину японка, наполовину датчанка. Она научила меня, что каждое слово в японском языке прекрасно, но цветы сакуры — это просто нечто другое. Они такого же уровня красоты, как и ты.

Я таю от его слов, из такого маленького предложения я узнала то, чего никогда не знала, в то время как он просто делал мне комплименты. На этот раз я целую его легко, пока его пальцы продолжают выводить узоры на моей коже.

— Перестань приставать к ней Кай, — ворчит Роман, передвигаясь к нам. Заставляя Кая отступить назад, предлагая свое место Роману.

Прежде чем я успеваю оплакать потерю контакта, Роман предлагает мне другое прикосновение, которого я жажду не меньше.

— Ты самая красивая принцесса, которую я когда-либо видел, — говорит он, одновременно обхватывая мое лицо и бедро. Медленно провожу руками по его рубашке спереди, я изучаю его.

— Думаю, ты сойдешь, — говорю я с улыбкой, которую он возвращает, прежде чем соединить наши губы. Нет проблем с тем, что я только что прикасалась к кому-то другому. Страсть другая, но она зажигает меня точно так же.