Книга Королевство руин, страница 94 – Кей Си Кин

Ее эго растет на моих глазах от той власти, которой, как она считает, обладает. Однако,учитывая оборонительный подтекст ее слов, ясно, что ее легко вывести из себя. Я могла бы сидеть тут и указывать на все ее недостатки, но вместо этого решаю, что лучший вариант — выбраться отсюда.

— Отлично, значит, мы закончили?

Она качает головой с улыбкой, которая больше похожа на гримасу. — Мне также звонили из стаи Кеннеров, с тем же требованием исключить тебя из академии.

Я напрягаюсь при упоминании стаи Кассиана, или бывшей стаи, какова бы ни была семантика. Конечно, им тоже пришлось высказывать свое мнение. Ублюдки.

— Чем я их расстроила? — Спрашиваю я, заинтригованная тем, что они сказали.

— Тем, что заявила права на их сына.

А, так это был сам Кеннер. Отлично. Не Летиция создала больше проблем из-за моей победы, а их альфа. Это не то, что мне нужно прямо сейчас, но я ничего не могу с этим поделать.

Декан Боззелли смотрит на меня таким же взглядом, ожидая информации, и, поскольку она, похоже, намерена задержать меня здесь дольше, чем необходимо, из-за этого бреда, я отвечаю.

— Я ничего подобного не делала. Я защищалась, хотя и на их земле, но технически я не соглашалась на дуэль. Если кто-то нападет на меня, я имею право защищаться. Если бы это было не так, меня бы даже не было в академии в качестве студента.

Моя челюсть сжимается от раздражения, когда она смотрит на меня. Она даже не удосуживается оглянуться мне за спину, где я все еще чувствую присутствие Фэйрборна.

— Кеннеры, может, и не входят в Совет, но они по-прежнему высоко ценятся в сообществе, — заявляет она, уголок ее рта приподнимается, и я понимаю, что она имеет в виду, даже если она не произносит этого вслух.

Хотя они не подчиняются правилам Совета, их все равно ценят выше, чем фейри. Всех всегда ставятся выше гребанных фейри. Потому что такие, как Милдред, мать ее, Боззелли, это позволяют.

Раздраженная, я прочищаю горло, зная, что могу пожалеть о том, что собираюсь сказать, но я устала притворяться, что это дерьмо прокатит. — Я здесь, в этой академии, потому что верю в свой народ и верю в себя. Как и сказано в заявлении о зачислении в академию. Нет истоков сильнее других. Все считаются равными. Так там написано, но я думаю, что в ваших глазах это полная чушь. Это было сделано чтобы показать, что нам была предоставлена возможность. Но что для меня болеезаметно, и это поразительно, потому что мне приходится каждый день жить как фейри, которого принижают и которой пренебрегают без видимых на то причин, так это то, что ситуация не меняется так, как было обещано. Если мы собираемся позволить мыслям и чувствам людей вносить беспорядок в академию, как мы вообще собираемся создать прочный фундамент для нашего будущего?

Она сплетает пальцы вместе, упираясь локтями в стол, и я чувствую, как Фэйрборн нервно переминается с ноги на ногу позади меня.

— Продолжай.

— Простите? — На этот раз я понятия не имею, что она имеет в виду. Я даже не пытаюсь прикидываться дурочкой.

— У тебя явно есть виденье. Объясни мне его.

Слегка ерзая на стуле, я качаю головой. — У меня не то чтобы есть виденье, скорее ясный анализ всего, что я видела и пережила здесь с тех пор, как мы начали обучение. Необходимо внести изменения в структуру нашего руководства, ведь именно для этого и была построена академия, не так ли?