Книга Охотничьи угодья, страница 90 – Патриция Бриггз

Лучше, чтобы она поговорила с ними, чем с ним в этот момент. Он хотел забрать ее домой, где вампиры и кто бы ни стоял за ними, никогда не смогли бы до нее добраться. Спрятать ее в своем доме и запереть дверь.

Да, лучше, если он пока не станет разговаривать с ней.

Вошедший волк нес их мешочек. Анна могла узнать запах Мойры на нем даже в человеческом обличье. Волк, который принес добычу, остановился перед их группой, и она уловила его запах. Это был тот самый волк, которого они нашли запутанным в сети в начале охоты.

— Валентин, дорогой, — сказал Айзек. — Я вижу, ты справился. Поздравляю. — За едким сарказмом Анна услышала веселье Айзека. — Убери его отсюда, он воняет.

Запах тухлой свинины немного подавлял.

Волк ухмыльнулся и продолжил путь туда, где его ждали Дана и Ангус. Мешочек забрали и пометили маркером.

— Итак, переговоры обречены, — заключила Анна, продолжая прерванный волком разговор. Чарльз не рассказал ей о событиях сегодняшнего дня, возможно, он еще не признал поражение, но Айзек казался довольно уверенным, когда пожал плечами.

— Возможно, все кончено, если не бросить прямой вызов Шастелю. Думаю, что все разойдутся по домам, не приняв предложений маррока. — Он улыбнулся ей, хотя за этой улыбкой скрывалась тьма. — Потом они позвонят ему и втихую заключат сделки. Не такие выгодные, если бы сделали это открыто, но, может быть, только можетбыть, достаточные для нашего выживания.

— Почему никто не охотится за Шастелем?

— Потому что он так хорош, как говорят. Поля Европы — это могилы для многих наших собратьев, которые пытались убить Зверя. Вероятно, маррок мог бы сразиться с ним, но на собственной территории Шастеля я бы не стал ставить на маррока. Но здесь… — Он пожал плечами. — Но маррока здесь нет, и не думаю, что Чарльз ему ровня.

— Он заставил Шастеля отступить, — сказала Анна. — Дважды.

— Когда Шастель охотится, у тебя нет шанса сразиться с ним лицом к лицу. — Лицо Айзека помрачнело. — В открытую он нападает только на детей или человеческих женщин. — Он посмотрел на нее. — За первые сто лет своей жизни он убил три сотни людей, возможно, больше. Многих он убил средь бела дня на глазах у их друзей и семей. В него стреляли, попадали, и ничего не происходило. В конце восемнадцатого века Шастель сосредоточил свои убийства во французском Жеводане. Все было настолько плохо, что крестьяне больше не выходили на свои поля. Напуганные дворяне организовали охотничьи отряды, наняли охотников на волков и убили всех волков в регионе, как и многих оборотней. Дошло даже до короля Франции, и тут история рассказывает, что человек по имени Жан Шастель, жену которого убил зверь, взял серебряную мушкетную пулю, сделанную из расплавленного фамильного креста. Деревенский священник трижды благословил охотников, и Шастель отправился с небольшой группой выслеживать животное. Перед ними появился огромный зверь, и Шастель выстрелил в него один раз и убил. И так умер Жеводанский Зверь.

— Что на самом деле случилось?

— Маррок случился, — вставил Рик.

— Он еще не был тогда марроком, — поправил Айзек. — Наиболее вероятной мне кажется история о том, что Бран Корник выследил Зверя и сказал ему, что если он не прекратит убивать, то окажется в руках ведьм. — Он слегка улыбнулся. — В те дни ведьмы были более могущественны, и им нравилось пытать оборотня, чтобы получить кровь, мясо и мех для своих заклинаний. Шастелю было сто лет, а Брану… Ну, много. Тогда это была очень хорошая угроза. Теперь Шастель сильнее, чем тогда, к тому же умнее. И он ненавидит Брана, как любой доминант ненавидит того, кто его унижает.