Книга Воронка второго шанса, страница 89 – Анна Михайлова

Сапоги, как оказалось — это тоже один из показателей достатка. Те, что победнее их не носили. Когда Лера спросила — не холодно ли в лаптях, дружинник пояснил, что ноги сначала обматывают плотной тканью, которая называется «онучи». А потом уже надевают лапти из липовой коры. Тогда и холода не страшны.

Лера засыпала парня вопросами. Ей было интересно все, даже какие-то банальные вещи, про которые он никогда особо и не задумывался. Парень старался отвечать подробно, внутренне млея от возможности быть полезным и видеть сияющие глаза столь необычного янтарного оттенка.

Когда жителей стало попадаться все больше, Добрыня невзначай взял девушку за руку, ипошел вперед, рассекая, словно ледокол, идущих навстречу. Учитывая его рост и ширину богатырских плеч — ему это не составляло никакого труда.

Когда дружинник вывел Леру на широкую центральную площадь, она поначалу оглохла от какофонии городских звуков. Кажется, что все вокруг говорили одновременно, причем ничуть не стесняясь собственной громкости. Площадь была широкой, по ней сновали толпы зевак, мастеровых или прибывших поторговать, а заодно и поглазеть жителей. Толпа разговаривала, смеялась, ела — и все это одновременно и помногу. Для многих поездка в столицу княжества была целым событием. Площадь была широкой, по периметру располагались зажиточные лавки.

— А чем здесь торгуют? — спросила оробевшая от такого количества людей Лера. Невольно пододвинулась ближе к рослому дружиннику, внутренне радуясь, что он продолжает держать ее за руку.

— Много чем. С этой стороны — златари и серебрянники. Вот там — древоделы. А вот там — стеклянники и портные.

— Древоделы — это…

— Плотничеством промышляют. Украшения всякие для дома мастерят.

— А вот там, у открытых прилавков, что за толпа? В основном девушки.

— Так тканями там торгуют. Для платьёв и сарафанов. И еще всякое для вышивки: бусины, нитки, ленты. Хочешь посмотреть?

— Зачем? Я же не умею. Могу только полюбоваться чьей-то работой.

— У вас не принято себе приданое шить, да?

— Вроде не слышала такого, — рассмеялась Лера.

— А у нас как девка иголку научиться держать — так и садится себе приданое шить и расшивать. Не менее сундука должно быть. Когда сватать приходят — на ее работы смотрят. Насколько умелая.

— И что — если плохо вышивает, то и замуж не возьмут? — ахнула Лера.

— Ежели главе семьи не по нраву — то он разрешения на свадьбу не даст. А как же без благословения жениться?

— Да… Тогда мне, по вашим правилам, до старости в холостяках ходить.

— Не говори наперед. Не каждому швея в женах нужна, — загадочно сверкнул глазами Добрыня, — ежели не хочешь на ткани смотреть, давай к златарям зайдем?

— Зачем?

— Так оне ж украшения делают. Всякой девушке сие любопытно, разве нет?

— В другой раз, — попыталась увильнуть Лера, понимая, что у нее совсем нет денег. Вот глупая, даже не подумала, что на прогулке они понадобятся. Какие тут вообще в ходу и как называются?

— Аежели другого раза не будет? Пойдем, поглазеем токмо, — парень бескомпромиссно потащил ее за собой, одновременно приобняв в защитном жесте, чтобы никто не задел ненароком. Ведь не девушка — былинка! Первоцвет весенний. Только дунь и переломится. Была б его воля — она бы на руки подхватил и к сердцу прижал покрепче. Да только разве ж возможно сие? Уже одно то, что за руку позволила себя взять, наполняло душу небывалой радостью. Ладошка нежная, махонькая, того и гляди потеряется в его ручище.