Книга Воронка второго шанса, страница 166 – Анна Михайлова

Драгомир невозмутимо дождался, когда Лера съела все, что было на тарелке, и только потом поднялся на ноги.

— У меня же повод был прийти. Формальный. Весна моя, я кое-что тебе привез. Но не обижусь, если не понравится. Пока еще не знаю твой вкус.

Он дошел до двери, где оставил сумку, и извлек из нее высокую бархатную коробку.

— А что там?

— Откроешь, когда я уеду, ладно?

— Почему?

— Потому что увижу твои сияющие глаза, если подарок понравился, и уже не смогу уехать. И так едва держусь. Все, вы́нега моя. Последний поцелуй — и жди меня уже через несколько часов.

Поцеловал ее глубоко, жадно, даже сердито. Злясь на себя и на дурацкие правила. Из-за которых он вновь вынужден быть вдали от жены.

— Все же тебе надо было как следует выспаться, — шепнул он Лере между поцелуями.

— Почему?

— Потому что сегодня ночью тебе спать не придется.

— Это мы еще посмотрим, кто первый пощады попросит, — лукаво рассмеялась она, одновременно краснея.

— Мышка, не провоцируй. Иначе у тебя будет самый короткий свадебный банкет на свете.

— Яра что-то говорила проособое нижнее белье…

— Детка, — рассмеялся Драгомир, — запомни: любимую женщину хочется независимо от того, кружевные на ней стринги или растянутый хлопок. Просто потому, что она — любимая.

— Но…

— Но это не значит, что я не буду предвкушать. Все, я ушел. Не провожай, — он еще раз чмокнул жену в губы и вышел. Яра, на правах хозяйки дома, вышла следом. Очутившись на крыльце, где уже не было посторонних ушей, спросила негромко:

— Ну как ты, Драг?

В вопросе не было ничего особенного, но он понял, о чем Яра спрашивала на самом деле. Сложил руки на груди и оперся спиной о резной столбик крыльца.

— Знаешь, — задумчиво потирая подбородок, начал Драгомир, — это покажется странным, но то, что у меня было к тебе — никуда не делось. Оно трансформировалось, но осталось: теплое, живое. Ощущение родственной души. И главное — я столько времени мог с этим жить. Жить, зная, что ты принадлежишь другому, счастлива и этого не изменить. К ней у меня иное. Это что-то демонически-жадное. То, что просыпается изнутри и ревет «Мое!». Ее я не готов делить ни с кем и не отдам никому. Она — часть меня, моей души и моего сердца. Главная часть.

— Я рада за тебя, Драг.

— Я знаю, звездочка, — мягко улыбнулся он, — а уж медведь-то твой как рад будет! Думал не вижу, как он вечно на меня косился.

— Пф-ф, не выдумывай!

— Ревнивый он у тебя. Да и я, как выяснилось, недалеко ушел. Ладно, присмотри за женой моей, Яра. А я поехал. И да, через час снег пойдет, имей ввиду.

— Это еще почему?

— Слышал я у жены моей платье пышное. Значит на санях ее забирать буду. Мне и ей так удобнее будет, — прозвучало как издевательство над всей их конспирацией. Откуда узнал⁈

— Что⁈

Вместо ответа Драгомир рассмеялся, взлетая в седло. Все же не каждый день можно увидеть Яру-воительницу настолько обескураженной.

— Други мои! И знатные люди Миргорода!

Яра, одетая в роскошный малиновый камзол, неизменные узкие брюки и высокие сапоги вышла в центр большой трапезной. Рубиновые серьги сияли в ее ушах, так же как затейливая заколка в сложно заплетенных волосах.

За столами, где царил веселый гомон, немедленно наступила звенящая тишина. Где-то — дружеская, а где и настороженная. Кто-то заерзал опасливо, кто-то с соседом недоуменно переглянулся. Чего скрывать — побаивались жену воеводы княжьего. Кто — руки ее тяжелой, а кто — языка острого.