Книга Воронка второго шанса, страница 128 – Анна Михайлова

— Хочу, чтобы всегда так краснела. Но только для меня, — коротко чмокнув ягодные губы, Драгомир вышел из ванной. Строго глянул на челядинку, что дожидалась за дверью. Та мелко закивала, без слов понимая молчаливый приказ.

Лера страшно смутилась, когда к ней, лежащей в ванной, постучалась и вошла служанка. Резко села, сжав руками колени. Женщина услужливо положила принесенную одежду и полотенца, стараясь не смущать незнакомку.

— Ежели что другое из одёжи надобно — я мигом принесу.

— Не стоит. Можете идти. Можешь…

— Али еще что госпоже угодно? — поинтересовалась пожилая женщина, добродушно улыбаясь. Гостья не кичилась, не ругалась, лишь испуганно опускала такие странные огромные глаза.

— Если можно, что-то из еды, — робко попросила Лера.

— Солодкого желаешь? Али чего посытнее?

— Куска пирога будет достаточно, — Лера прислушалась к себе и удивилась — привычного волчьего голода не было. Словно сыт ее внутренний огонь. А тело покормить — много ли нужно?

Служанка с поклоном удалилась за съестным. Лера же с удовольствием мыла голову и тело, избавляясь от гари и копоти. И думала. Немного отстраненно, будто и вовсе не о себе. И так вертела, и эдак… Понимала — нет из этой ситуации выхода. Вернее есть,только один. Как бы не ярился князь Велеслав — а руки ему выкрутили, да нож к горлу приставили. Если выбирать между войной и неизвестной девчонкой, попаданкой — то выбор очевиден. Даже если Драгомир или Ярослава против будут — последнее слово за князем. А он обязан думать о своих людях, об их благополучии. На чаше весов море крови или одна жизнь. Аргументов никаких, противопоставить нечего. Как ни горько признавать — а это правда.

Значит ее ждет смерть. А что перед смертной казнью положено? Правильно, последнее желание. И оно у нее есть.

Лера поднялась, медленно вытерлась. Надев трусики и нательную рубаху из тонкого льна, подошла к зеркалу. Посмотрела на себя внимательно, словно изучая. В целом даже ей начало нравиться ее отражение. Этот странный мир пошел на пользу. Пропала изможденная бледность, темные круги и затравленное выражение лица. Глаза сияли, румянец нежно розовел на алебастровой коже щек. Губы, которые еще помнили вкус поцелуев, были маняще-яркими. Может и ему все это нравится? Настолько, что он не откажет в ее просьбе?

Жаль, что она не рыжая, как Лина. Или темноволосая, как Яра. Всегда ненавидела свой цвет волос, но сегодня даже он ей нравился — пепельные волнистые пряди. Лера аккуратно расчесалась гребнем, слегка встряхнув волосы, чтобы высохли быстрее.

Страшно. Очень страшно просить, тем более — о таком. Но Драгомир научил ее не бояться.

Лера вышла из ванной. В горнице на столе стоял поднос с пирогом и горячим питьем. Девушка почувствовала, что аппетита от волнения нет совсем. Заставила себя откусить кусочек и сделать пару глотков, чтобы смочить пересохшее горло. Не простит себе, если не решится!

Глаза неотрывно смотрели на дверь, но, когда та резко отворилась, она низко опустила голову, стараясь скрыть нахлынувшее смущение.

— Лера, нам идти пора, — огневка вскинула на него глаза, завороженно следя за входящим мужчиной. Драгомир был в темно-красном расстегнутом камзоле, из-под которого сияла кипельной белизны рубаха. Серые глаза смотрели прямо и уверенно, весь собранный, подобравшийся, словно хищный зверь перед броском.