Книга Княжий венец, страница 68 – Анна Михайлова

Девушка согласно кивнула, с трудом удерживая зевок.

- В округе никого, ни живых, ни бродящих. Так что не волнуйся, никто нас не побеспокоит.

- У меня сон чуткий. Услышу, ежели красться кто будет. Аты – спи, умаялась поди.

Чувствуя, как наваливается на плечи усталость, Тамирис лишь благодарно улыбнулась в ответ. Не подозревая как ёкнуло у мужчины где-то под ребрами от её улыбки.

Легла послушно, завернувшись в плащ по уши. А он достал из тюка еще одно одеяло и укрыл сверху. Мерзнет же, тростинка! Такая сильная и такая хрупкая.

[1]Отара- большое стадо овец для выпаса.

Утро, свежее, ранее. Птичий гомон и прохлада сырая, от которой даже нос неохота из-под одеяла высунуть. Да только «надо» - слово наипервейшее для того, кто венец княжий носит. Сызмальства к нему приучают. Ибо не заслуга венец, а тягло[1], которое ты с честью исполнить должен да потомкам передать в наилучшем виде. Чтоб, когда за Калинов мост[2] перейдешь – не плевали тебе вслед ни живущие, ни ушедшие.

Открыл глаза Велеслав, едва шорох услышал. Приподнял голову – глядь, а валорка его у ближайшей ели стоит. И чего подскочила? Ведь едва рассвело. Склонилась над веткой пушистой, всматривается, а у самой на устах улыбка. Что нашла? Опять ворожит что ли?

- Что там у тебя? – гаркнул сосна хриплым голосом

Вздрогнули от неожиданного испуга тонкие плечи. Обернулась, и улыбка нежная шире стала.

- Доброе утро! Ничего особенного.

- А чего глядела так… - недоверчиво покосился, поднимаясь. Взъерошил пятерней темную шевелюру, чтоб пригладить то, что за ночь растрепалось. Это вовсе не перед ней хочется прихорошиться да приосаниться!

- Не бери в голову.

- Скажи, - поднялся на ноги, с хрустом расправил широкие плечи. Рубаха натянулась, обрисовывая крепкие мышцы груди.

- Ты смеяться будешь.

- Опосля вчерашнего? Я что – дурноватый?

Тамирис с неохотой отошла от пушистой елочки. Подошла ближе. Замялась, смущенно пряча нос в мех плаща. Румянец нежно коснулся щек, а ему самому, до одури захотелось ее лица коснуться. Прижать к себе, чтобы обняла за пояс и все-все рассказала. Ее, хрупкую, укрыть плащом и руками от этого мира.

- Мне… понимаешь та Тьма, что во мне, ей нужно то, что вызывает радость. Вкус жизни. Чтобы она не хотела уйти туда, откуда пришла. Иначе я уйду за ней. Мне трудно объяснить… Это как ты коня кормишь, чтобы вез тебя куда надо.

- А у тебя навроде кошки домашней?

- Ну… наверное, - рассмеялась она.

- И чем кормила «мурку» свою?

- Радостью. Она разлита в этом мире, ее только видеть нужно. Я на ветку глянула – а там каждая иголка капельками росы покрыта, будто бриллиантами. Ровнехонькие, как бусы, один к одному и переливаются, не хуже драгоценностей. Смотрю – а душа от восторга замирает.

- Роса? – изумился он.

- Роса. Тебе вода мокрая, а мне источник радости, - развела она руками, - поэтому, если я в дороге засмотрюсь на что-то – не смейся. Мне для дела нужно, правда.

Просительно нанего посмотрела. Да разве ж откажешь, когда глазищи эти неземные на тебя глядят? Хоть Луну с неба.

- Ладно. Только для дела надобно сперва тебя накормить. Росою сыт не будешь. Схожу на родник, умоюсь да воды наберу. Поставим взвару горячего, поутренничаем, чем Боги послали.

- Тогда костер пока разожгу. Не хотела тебя будить.

- Сумеешь?