Книга Княжий венец, страница 65 – Анна Михайлова

- Все, воин. Теперь можем ехать.

- Погодь, дай хоть факел разжечь. Ни зги ж не видно.

- Не утруждайся, - девушка раскрыла ладонь и на ней засветился белый шар размером с яблоко. Хорошо так вокруг светил, ажно каждую былинку под ногами видно.

- Ты бы сама не утруждалась, - проворчал князь, косясь на удивительную девушку. Может она еще и летать умеет?

- Это для меня не трудно.

Довел он ее до привязанных к дереву лошадей. Мирно те стояли, даже ушами не прядали. Щелкнула валорка пальцами и вмиг забеспокоились, зафыркали.

- А это почему?

- Уши я им заклятьем закрыла. Чтоб не пугались понапрасну.

Неопределенно он хмыкнул, чтоб в который раз удивление придержать.

- Я тут давеча видал место хорошее для ночевки, - думал долго уговаривать придется – ан нет, сразу согласилась.

- Веди.

Не стали верхом садиться, недалече примеченное место было. Удивительным лес казался в странном белом свечении ее шара. Все кругом другое, словно спустились куда-то в потустороннее. «А с ней ине боязно будет спуститься», - мелькнула мысль. Уважение в душе просыпалось, от умений ее и бесстрашия, с которым работу свою делала.

Тишина вокруг стояла, только лошади фыркали, и хвоя под ногами поскрипывала. Лес тихонько шуршал, копошением своей жизни благодарил за избавления от чуждого ему зла. А сколько еще этих мертвяков на Болотах-то? Хватит ли умений, а главное – сил у девчонки?

Опасался Велеслав, что не найдет дорогу, заплутает, ан нет. Вывел ровнехонько в прогалинку, что вокруг елями закрыта. А пень на боку раскинул лохматые корни – так и вовсе нечто навроде шатра. Хорошее место.

- Я лошадьми займусь, а ты еды нам приготовь.

- Нет, наоборот давай.

- Как это? Кашеварить – женская работа.

- Что значит – женская? Еду что – причинным местом варят? – взвилась девушка.

- Ты это про что?? – оторопел мужчина.

- Про то, что все, что вы «женским» называете, делается такими же, как у вас, руками. Они у всех одинаковые. Сам и готовь! – ух как гневно глазищами сверкает.

Рассмеялся Велеслав, но спор не прекратил.

- Так исстари повелось, что такого-то?

- Единственная женская работа, которую вы сделать не сможете – это детей рожать. Остальное взаимозаменяемо!

- Ты чего так завелась-то? Подумаешь – еду состряпать.

Вот уже не думал, что рассердится валорка из-за такой банальщины. Право слово – кругом непонятная. Там, где у всех ровно, она брыкаться начинает, будто лошадь дикая.

Девушка насупилась, смотрела исподлобья. Сама понимала, что глупо сейчас ругаться, но как по-другому? Не любила признаваться в слабостях.

- Не умею я готовить, - буркнула наконец, носком сапога ковырнув землю.

- Как это? - вытаращил глаза князь, - служанка и готовить не умеет?

- Не научили. А во дворце было кому готовить, - надулась Тамирис от его смеха. А у него от сердца отлегло. Хоть что-то она не умеет! Пусть странное, но человеческое. А то еще чутка – и шарахаться от нее начнет, больно опасные умения у красавицы.

- Ладно, не серчай, птичка. Давай вместе. Я кое-чему в походах научился. И из топора кашу варили.

- Как это? – настала ее очередь глаза таращить.

- Погодь, расскажу.

Вместе они споро расседлали лошадей. Велеслав только дал ей придержать животных за узду, остальное – сам. Не седла же ей самой таскать? Хотя для урока и стоило предложить, чтоб перестала девка чудная работы женской чураться. Поклажу с лошадей снял, достал котелок и крупы. Над весело разгорающимся костерком повесил нехитрую посудину и наскоро объяснил, как кашус вяленым мясом варить. А ведь и правда не умела. Водой из фляги крупу мыла, так едва не половину потеряла. После так и вовсе с удивлением слушала про готовку, по-птичьи голову набок склоняя. Глазами колдовскими хлопала. Будоражила.