Книга Княжий венец, страница 143 – Анна Михайлова

- Иначе думать начнет, что противен. А кому по нутру такое?

- И найдутся охотницы доказать обратное? – ухмыльнулась и скорчила рожицу.

- Не без этого. Ревнуешь? – смешинки заискрились в синих глазах.

- Вот еще!

- Жаль. А я тебя – до одури. Ешь, - перед ней поставили тарелку с нарезанным холодным мясом, хлебом и сыром, - сейчас еще взвару налью. Вода-то остыла, пока мы… страстью горели, - подмигнул, заставив девушку сердито засопеть.

Как можно быть таким невыносимо раскованным! Ни тела нагого не стыдится, ни разговоров о запретном. Мужчины в нравах, понятное дело свободнее женщин, но ей достался и вовсе бесстыжий. Удивляло только, что он, при всех его умениях постельных,о ее удовольствии думал в первую очередь. А значит – небезразлична она ему! Хоть и не говорит о чувствах, но ведь мужчины редко когда вообще задумываются об этом. По иному у них голова устроена. Подождать надобно, глядишь после разговоров о ревности и до любви дело дойдет.

После завтрака, держась за руки, они вышли в лес. На диво как тепло было и солнечно, будто на дворе и не осень вовсе. Нежное тепло ласкало щеки, легкий ветерок доносил запахи лесные, когда пахнет сразу и хвоей влажной, и нагретой на солнце поляной, землей и листьями. Полоса суровых высоченных елей чуть глубже сменялась березами, приодевшихся в золотые праздничные наряды. Будто к визиту гостей готовились.

Ох, и не зря болото это Ягодным называлось! Вдоволь наелась Тамирис ягод, прямо с кустов. Еще и лукошко целое набрала. Насилу князь ее обратно уволок, посмеиваясь и называя жадиной. И целуя губы, ягодным соком перепачканные. Так это ж ему привычно, а ей такое – невидаль! От грибов так вообще руками всплескивала, изумляясь, будто чуду заморскому. Более других мухоморы понравились, с королевскими алыми шляпками и белоснежными поясками. Не верила, что такая красота несъедобной бывает, едва уговорил не брать в корзину. Бегала по лесу, восхищалась, то и дело смех ее ручейком звенел, когда находила что-то новое и красивое. Для нее все в лесу чудом было. Тогда как для него, князя, она – чудо главное и наипервейшее. Не пойми за какие заслуги Боги послали. Мало того, что краса такая, от которой люди немеют, так ведь мало одной красоты, чтоб душу пленить. А тут – вся сплошное противоречие и загадка. Знания в ней с наивностью уживаются, как и нежность с острым, насмешливым язычком. Страстность с робостью, доверчивость с властностью. Разворачивалась перед ним, словно бутон, изумляя с каждым разом все более и более.

После похода ягодно-грибного, присели, не сговариваясь, на лавке, у входа в избу. До того на дворе тепло и солнечно, что ну, никак уходить внутрь не хотелось. Мгновенно утянул князь ее, ненаглядную на колени, наслаждаясь тем, как доверчиво лежит голова на его плече, а ручки вокруг шеи сплелись.

- Здесь так тихо, так здорово. Мы когда-нибудь сюда вернемся?

- Обещать не буду. Далеко это место, а в столице дел много. Но у меня имение возле Миргорода, полдня пути всего, «Хрустальным» зовется. И там не хуже – озеро есть и лес светлый.

- И полный дом слуг?

- Не без этого. - ухмыльнулся князь, прижимая к себе хрупкое тело. Эх, тискать и трогать ее беспрестанно хочется. Да что там – он сегодня первый раз проснулся с женщиной. Не терпел обычно, когда девки до утра в егопостели нежатся. Раздражало. А эту из рук готов сутками не выпускать. Вот ведь! Приворожила, не иначе. – Но, если захочешь – всех разгоню, вдвоем останемся, как сейчас.