Книга Княжий венец, страница 142 – Анна Михайлова

Только после того, как она затихла, притянул к себе обессиленную девушку, заставляя сесть. Безвольные руки послушно обнимают за шею, а ноги осторожно обвивают талию, когда одним толчком, до упора входит, наконец, в манящую глубину. Фиалковые глаза удивленно распахиваются, и он успевает заметить в них затухающие искры удовольствия. Не задумываясь, накрывает ее губы поцелуем.

- Чувствуешь, какая ты сладкая? – ухмыляется, когда девушка краснеет, впервые познакомившись с собственным вкусом.

- Я… Ты ужасно испорченный… Ах! – резкий толчок внутри выбивает все возмущенные мысли.

- Да, милая. И тебя буду портить с завидной регулярностью. А теперь держись, - князь сразу же берет широкий, размашистый темп, слишком много в крови возбуждения, чтобы быть медленным и неторопливым. И с радостью замечает, что нравится это валорке. В такт его движениям начинает подмахивать бедрами. Губы жадно отвечают на его поцелуи-укусы. Шальным хмелем гуляет жар в крови, а стоны и крики ее лишь подстегивают, разжигают его еще ярче. И он рычит, вторит ее стонам, вторгаясь в ее тело еще глубже, еще резче. Одно она с ним! Единое целое! Оттого и накрывает их одновременно. Протяжно вскрикивает Тами и безвольно повисает в его руках. Успел Велеслав лишь кулаком на стол опереться, когда распылила его волна на звездную пыль. Через сколько времени стянуло и собрало обратно – не понял. Прикрыв глаза, наслаждался тем, как осторожно поглаживали нежные руки его влажную спину.

- Как ты? – шепчет, целуя в плечо.

- М-м-м, очень стыдно говорить, но если это было вместо завтрака – то мне понравилось.

Раскатисто и довольно рассмеялся, нехотя выходя из нее, но не выпускаяиз рук. Словно пушинку привычно понес в купальню, хотя ох, как не хотелось смывать с нее свое семя и следы своих поцелуев.

- Да, уж! Горячее подал на завтрак. С пылу с жару.

- Угу.

Бесконечно расслаблена девушка в его руках. Настолько вымотана удовольствием, что почти не брыкается, когда он бережно омывает ее бедра и промежность. Один короткий взгляд только на него бросила, в котором восторг чистый плещется. И опустила ресницы. Еще никто на него так, словно на божество какое не смотрел! Взвыть хотелось от счастья.

- Кажется я скоро привыкну, что ты меня моешь и на руках носишь, - бормочет Тами, когда ее, закутанную в полотенце, принесли и усадили на кровать.

- Вот и правильно. Самое место тебе – на руках моих. Потому как для меня и моих рук тебя Боги создали. Или меня для тела твоего дивного, - поцеловал губы долгим поцелуем и все же нехотя отстранился, - одевайся, Птичка. Обещал же покормить.

- А потом?

- В лес пойдем, по грибы-по ягоды. А еще целовать тебя буду у каждого дерева.

- У каждого? – ахнула валорка. Это же – лес, тут деревьев без счету!

- Ладно, у осины не буду, примета плохая, - ухмыльнулся князь, вновь устанавливая емкость с остывшей водой на огонь.

- А мне теперь и отказать нельзя будет? – одетая валорка осторожно присела на скамью. Ноги еще немного подрагивали от неги и отголосков удовольствия. И очень неловко было смотреть на край стола, где только что отдавалась князю с бешенной страстью.

- Если действительно не хочешь – то, конечно, можешь. А ежели всего лишь стесняешься – то ни в коем разе! Мужа стыдиться – дело последнее.

- Иначе начнет на сторону смотреть? – скептически подняла она тонкую бровь.