Книга Четверо за спиной, страница 103 – Анна Михайлова

- Безумная! Никому теперь не жить, - шепчет побелевшими губами княгиня.

Князь переводит потемневший взгляд на меня, потом – на мать.

- Травил кто? – цедит он.

- Нянька моя. Наняла… сказала зелье сонное … А потом убила, что не разболтал.

- Громобоя как нашла? – спрашиваю я.

- Племянник это нянькин. И ненавидел эту дрянь, и денег хотел. Видишь, братик, как ладно все сложилось? - начинает хихикать Чаяна, хотя из глаз льются слезы, - а главное, получилось, наконец. Нет больше это гадины! Сдохла!

Хоть и не след с бабой лаяться, но удержаться не могу. Делаю шаг и наклоняюсь, чтобы в глаза ей смотреть.

- У тебя, княжна, не получилось. Я тебе более – скажу: Яра раненная, сейчас в моей постели. А как оклемается – женюсь на ней.

- Нет! – дикой кошкой бросается она на меня, стремясь глаза выцарапать скрюченными пальцами. Лицо безумное, глаза навыкате. Да только крепко за косу ее брат держал, дернул вниз, и осела она кулем, - не смей! Не она твоя судьба. Я! Я только! Ты – мой! – визжит Чаяна, как полоумная.

- Что делать будем, матушка? – чуть устало спрашивает Велеслав.

Не сразу ответила княгиня. На дочь с сыном смотрела, сдвинув брови, на меня. Но нет моей вины в том, что Чаяна до смертоубийства скатилась. Ни разу я повода не давал и намерений никаких про нее не было. Что она мне? В ней ни ума, ни красы, ни силы. Навыдумывала себе девка чего-то – и вон куда ее думки привели. А Дивляну жаль, мать она им обоим, а выбирать приходится. Что может быть тяжелее для сердцародительского? Да только не просто она мать, она и княгиня еще. Решила и вскинула гордую голову.

- Твое слово, князь. Заступаться не буду. Слишком много крови пролито.

- Матушка, пощади! – взвизгнула Чаяна.

В то же мгновение взмахнул мечом князь и под корень срезал девичью косу. Отбросил в сторону, как змею ядовитую. Взвыла Чаяна – ибо нет большего позора для девки, теперь всяк будет думать, что она - гулящая, раз без косы и кольца на пальце.

- Кровь твою не пролью. Хоть и заслужила. На Болота поедешь. В самое дальнее селение. Нет у тебя теперь ни имени этого, ни отчества отцовского. Звать тебя отныне Черняйка ибо теперь девка ты дворовая. А задумаешь сбежать – на торговой площади голову отрублю и на кол насажу. Поняла?

Вцепившись руками в короткие волосы, бывшая княжна выла, раскачиваясь из стороны в сторону. Лицо, и так некрасивое, опухло, пятнами пошло, глаза бегали по сторонам как у безумной, рот искривился. Пыталась к ногам брата прижаться, да отпихнул он ее брезгливо, как собаку чумную. Опосля его решения девка ненамного выше собаки стала.

- Матушка, организуй подводу, чтоб через час ее тут не было. За нянькой мои люди придут, если не сбежала еще.

Низко, в пояс, поклонилась княгиня сыну, ни слова более не сказав. Лицо ее, хоть и бледное как полотно, было не проницаемо, ни одной слезинки в глазах не блеснуло. Настоящая княгиня!

Когда вышли мы из женской половины, остановил меня Велеслав на лестнице.

- Ты про Яру правду сказал? Или просто так баял?

- Правду. Нет мне без нее жизни.

- А она..?

- Она еще не знает. А потому, не серчай, княже, никого более к ней не подпущу, пока кольцо на палец не надену. Иначе так и будет от меня бегать, хуже белки. Ни тебе ее не отдам, никому другому.

Задумался князь, нахмурился. А я подобрался невольно, приготовившись за свою женщину биться.