Книга Голод, страница 59 – Лора Таласса

Жнец подходит ко мне и, прежде чем я успеваю сказать что-то еще, перекидывает меня через плечо.

– Ого! Эй, погоди… Мы ведь еще не едем, правда? А как же твой фокус с едой? – Как по команде, у меня начинает урчать в желудке. – Я есть хочу.

– У тебя будет еще две остановки, – говорит Голод, усаживая меня на коня.

Я хмуро смотрю на него.

– Мне нужно поесть, знаешь ли.

– Я знаю пределы возможностей человеческого организма в том, что касается еды, – заявляет он, забираясь в седло. – Еще несколько часов без еды ты переживешь.

Он выезжает на грунтовую дорогу, и мы продолжаем путь.

– Итак, – говорю я, когда мы проезжаем мимо маленькой фермы, – ты умеешь управлять роями саранчи.

Тон у меня легкий, но мне приходится прятать тревогу.

– Я не управляю саранчой. Я просто вызываю ее.

Ну да, так гораздо понятнее…

– А как ты ее вызываешь? – спрашиваю я, глядя, как увядает маленький фруктовый садик на ферме.

Голод вздыхает.

– Извини, – говорю я, – но ты что, каким-то важным делом занят?

– Если я сделаю тебе этот чертов комплимент, – рычит он, – ты прекратишь меня допрашивать?

Брови у меня взлетают вверх от удивления. Он что, правда хочет сделать мне комплимент? Это надо послушать.

– Конечно, – говорю я.

Но, пока тянется пауза, мысленно готовлюсь к какому-нибудь колкому замечанию.

– У тебя чудесный голос.

Я чувствую неожиданный прилив тепла от его слов. Затем в замешательстве склоняю голову набок.

– Но я думала,ты хочешь, чтобы я прекратила болтать.

– Обо мне. О чем угодно другом болтай сколько влезет.

– Я сижу рядом с мужчиной, который говорит, что он на самом деле не мужчина, на коне, который, возможно, на самом деле не конь…

– Конь.

– И я должна об этом молчать.

– Именно.

Наступает долгая пауза.

– Отлично. Тогда, пожалуй, остается говорить о сексе. Влажном, густом, горячем сексе.

Еще несколько секунд молчания, а затем…

– Хочешь еще один комплимент?

______

Звезды погасли, ночь стала прохладной, задница у меня давно одеревенела, а мы все сидим и сидим на этом чертовом коне.

– Рано или поздно мне нужно будет поспать, – говорю я.

– Я не остановлюсь, – отрезает Голод.

– И ты еще удивляешься, почему я не ушла с тобой тогда, пять лет назад.

Он ничего не отвечает на это.

– Я замерзла.

Молчание.

– И есть хочу.

Опять молчание.

– И устала.

– Терпи, Ана.

Я поджимаю губы.

– Ты правда не собираешься останавливаться?

– Нет.

– Вот мудак, – шепчу я себе под нос.

Наверное, уже наступает раннее утро, когда веки у меня начинают закрываться. Затем опускается подбородок. Упирается мне в грудь, и я просыпаюсь.

Я-то думала, что невозможно устать, сидя на лошади, а теперь не могу держать глаза открытыми. Еще несколько раз подбородок упирается мне в грудь, снова и снова прогоняя мой сон. Недолго думая, я слегка поворачиваюсь в седле и прислоняюсь щекой к прохладным доспехам Голода.

А потом проваливаюсь в дремоту.

Я чувствую, что падаю, но Голод вдруг подхватывает меня, и я просыпаюсь от толчка.

– Сиди как следует, – приказывает он. Голос у него, придурка, болезненно настороженный.

– Сам сиди как следует, – бормочу я, а глаза уже закрываются.

Голод ворчит что-то о никчемной человеческой породе, но я вновь погружаюсь в сон.

И вновь просыпаюсь, когда падаю на руку Жнеца.

– Хочешь себе что-нибудь сломать? – говорит он, и я замечаю то, чего не замечала раньше: в его голосе звучит злость и раздражение.