Книга Голод, страница 196 – Лора Таласса

Танатос едва успевает увернуться.

Я бросаюсь вперед, вращаясь вместе со своим оружием. Поднимаю косу над головой, прежде чем опустить ее по дуге вниз, целя кончиком прямо в грудь Смерти.

Брату приходится отпрыгнуть назад. Лицо у него встревоженное.

– Голод…

Я взмахиваю косой, готовясь к новой атаке.

Черное крыло Танатоса бьет меня по руке так, что оружие вылетает из нее.

Ничего.

Я снова бросаюсь на него, вскинув руки и сжав кулаки. На боку у меня висит кинжал, но я даже не тянусь за ним. Я хочу чувствовать боль, когда мое тело врежется в тело Танатоса.

Выбросив руку вперед, я наношу Смерти удар в грудь – с такой силой, что его серебряные доспехи вдавливаются внутрь.

Он охает, но едва успевает прийти в себя, как я замахиваюсь снова…

Еще один сокрушительный удар, еще одна вмятина на его броне.

Я не человек. Я нечто иное, нечто бо2льшее, и все, что я чувствую, – боль и гнев.

Удары сыплются один за другим, каждый из них нацелен Смерти прямо в грудь и пробивает его доспехи. Едва успев перевести дух – ощущение, несомненно, странное и непривычное для него, – Танатос шатается и едва не опрокидывается назад.

Падай, черт тебя побери!

Я поднимаю ногу и бью сапогом ему по колену.

Он отскакивает в сторону и хватается за край доспехов. Я слышу, как рвутся застежки: он срывает с себя нагрудник.

– На твоем месте я бы не стал его снимать, – говорю я. – Так будет гораздо больнее.

Я смутно помню, как впервые почувствовал боль. Это ни с чем не сравнить. Ее почти невозможно вытерпеть, и это наверняка шок для только что сошедшего на землю всадника.

Однако Смерть отбрасывает нагрудник.

– Хочешь сразиться со мной, брат? – говорит он. – Отлично.

Он ждет, и я снова бросаюсь на него со сжатыми кулаками. Наношу еще один удар – вне себя от гнева и горя.

Но мой удар не достигает цели.

Смерть перехватывает мой сжатый кулак. Его темные глаза встречаются с моими, и его хватка делается крепче. Внезапно он выкручивает мне руку, пока не…

Крак!

У меня вырывается стон от острой, резкой боли в сломанной кости. Танатосвыпускает мой кулак, и я стискиваю зубы. Дыхание со свистом вырывается сквозь них, а рука бессильно повисает вдоль тела.

Если он думал, что какая-то сломанная кость меня остановит, то он ошибся.

Я поднимаю ногу и бью его сапогом прямо в грудь с такой силой, что егоноги отрываются от земли.

Смерть падает навзничь, сильно ударившись, подминая под себя крылья. Рядом ржет его конь, шарахаясь подальше от нас.

Я вмиг оказываюсь сверху, моя здоровая рука тянется к горлу брата. Его дыхание становится прерывистым, и я вижу, как он кривится от боли.

Я крепче сдавливаю его шею, он хватает меня за руку и пытается ее разжать. Из горла у него вырывается сдавленный стон.

Я мстительно улыбаюсь. Теперь он знает, что такое бессилие.

Повинуясь моему приказу, земля раскалывается и разверзается под братом. Намокшие в грязи крылья тянут его вниз, вниз, вниз…

Я похороню его заживо. Тогда он поймет, что такое сокрушительное, удушающее горе.

Когда он уже будет уверен, что погиб, я предложу ему свои условия сделки: чтобы Ана осталась жива, и мне не пришлось разрушать мир в качестве платы за это.

Смерть хватает меня за здоровую руку и крепко сжимает.

В следующее мгновение я чувствую себя… странно. Слабость, зуд по всему телу. Я слегка задыхаюсь от этого ощущения и только тут понимаю: он высасывает из меня жизнь.