Книга Голод, страница 112 – Лора Таласса

– Эй! Ты что там делаешь? – доносится голос со стороны конюшни.

Я оглядываюсь через плечо. Какой-то мужчина, которого я раньше не видела, приближается ко мне, всем своим видом выражая решимость.

Блин!Я снова оборачиваюсь к Голоду, уже начиная паниковать.

Я-то надеялась сбежать вместе с Жнецом, пока никто не видит, но теперь время упущено.

Я слышу шаги охранника, быстро отмеряющие последние несколько метров между нами.

Страх и паника испаряются, остается лишь мрачная решимость.

Я поворачиваюсь к мужчине, и…

– Ты! – восклицает охранник, узнав меня. Тянется ко мне, чтобы схватить.

До сих пор я только и делала, что колебалась. Теперь я вся – действие.

Я бросаюсь на охранника с ножом. Вонзить клинок ему в горло оказывается даже слишком легко.

Я вижу белки закатившихся глаз, когда он хватается за шею.

Черт… черт возьми…

Вытаскиваю клинок, и кровь из раны хлещет рекой.

О боже!Я отступаю назад, а мужчина шатается и падает на одно колено.

Какое-то время я смотрю на нож, потом на шею охранника. Рана ужасная, брызги крови летят во все стороны.

Я втягиваю в себя воздух, и мимолетный шок проходит, уступая место единственной потребности: спасать себя. Все еще сжимая в руке нож, я бросаюсь к повозке и вскакиваю на место возницы. Хватаю поводья и отчаянно тяну на себя.

Лошадитрогаются с места. Колеса фургона громко грохочут по гравию, а катят мучительно медленно. Я дергаю поводья снова и снова, пока лошади не ускоряют ход.

Мы съезжаем с дорожки и направляемся к разрушенному главному входу в поместье.

Я оглядываюсь через плечо. Кажется, я вижу, как в огромном доме маячат люди, но никто не пытается меня остановить. Они заняты другим, но даже если и так, вряд ли у меня много времени, в лучшем случае несколько минут. Потом охранники заметят пропажу повозки и пустятся в погоню.

От этой мысли у меня пересыхает во рту.

Снова развернувшись вперед, я гоню лошадей. Мы едем по длинной дороге, по обе стороны которой клонятся к земле мертвые посевы. Трупы и хищные растения, загромождавшие дорогу, уже убраны, так что проехать можно сравнительно спокойно.

Сердце колотится так громко, что я почти ничего не слышу вокруг. По ощущениям, это занимает целую вечность, но вот наконец мы проезжаем под разрушенной аркой, и я направляю лошадей на главную дорогу.

Паника нарастает снова. Когда Голод так тяжело ранен, далеко от людей Эйтора мы не убежим.

Нам нужно одно: время. Время, чтобы Жнец успел исцелиться. Внезапно я дергаю поводья, останавливая лошадей.

Спрыгиваю с сиденья, засовываю нож в сапог и, убедившись, что он не порежет мне лодыжку, направляюсь к задней части повозки. Открываю ее, хватаю Голода под мышки и поднимаю на руки, стиснув зубы, когда от тяжести начинает болеть раненое плечо. Заставив себя не обращать внимания ни на то, что руки у меня становятся мокрыми от крови, ни на чудовищные раны Голода, я вытаскиваю его тело из повозки и осторожно кладу на землю.

Подойдя к сиденью возницы, я берусь за поводья и дергаю. Лошади тут же трогаются, и я выпускаю кожаный ремень из рук. Повозка вздрагивает, приходя в движение, и лошади бегут вперед вместе с ней.

Я спешу обратно к всаднику, хватаю его под мышки и поднимаю как могу.

– Мне очень жаль, – шепчу я. Я прошу прощения и за то, что с ним сделали, и за ту боль, которую причиню ему сейчас.