Книга Голод, страница 105 – Лора Таласса

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, пока он тянет меня через весь огромный дом. – Ты что, не злишься?

– На то, что ты вышла из себя? Цветочек, я очарован. Твои выходки – лучшее развлечение за последнее время.

Да ну? Убивать людей вдруг стало скучновато?

Мы со Жнецом выходим из главного здания и шагаем через внутренний двор.

– Куда мы идем? – спрашиваю я.

– В мою комнату, конечно, – отвечает он.

У меня начинают заплетаться ноги.

Голод смотрит на меня и прячет улыбку – как будто точно знает, о чем я сейчас подумала.

Я перевожу взгляд на его губы, и меня внезапно потрясает мысль: я хочу снова его поцеловать. Не чтобы подразнить или отвлечь, а чтобы вновь ощутить вкус этих губ и почувствовать, как его тело прижимается к моему.

Я совсем голову потеряла.

– З-зачем? – спрашиваю я.

Он бросает на меня еще один многозначительный взгляд, и я чувствую, как этот взгляд пронзает меня до самой глубины души.

– Предпочитаешь, чтобы я проводил тебя до двери в твоюкомнату? – спрашивает он.

– Нет, – отвечаю я слишком поспешно, и мне хочется зажмуриться. Голос у меня как у перевозбужденного подростка.

Один уголок рта у Жнеца приподнимается, и весь мир словно накреняется набок.

Голод останавливается в коридоре напротив двери. Открывает ее и придерживает для меня.

Я вхожу в комнату. Здесь уже горят свечи, пламя пляшет в кованых канделябрах.

Подхожу к приставному столику, на котором стоит глобус, целиком сделанный из инкрустированного камня. Покрутив его немного, обращаю внимание на стопку книг, лежащую рядом с ним, на заглавия, написанные на корешках.

– Добро пожаловать на экскурсию помоей комнате, – говорит Голод с сарказмом в голосе.

– А что, нельзя? – говорю я, поднимая бровь и поворачиваясь к нему. – Ты сам меня сюда пригласил, в конце концов.

Голод ничего не отвечает, и я принимаю это за капитуляцию и продолжаю осматривать его покои. Щупаю ковры, внимательно изучаю бар в углу, разглядываю развешанные картины, трогаю статуэтку обнаженного мужчины с огромным фаллосом (скульптор явно перепутал мечты с реальностью) и смотрю на кровать. Все это время я чувствую на себе пристальный взгляд Голода.

Я все жду, что он сделает какой-то шаг; в конце концов, это онпривел меня сюда. Это было его желание в глазах, его призыв на губах. Но он даже не пытается подойти ко мне.

Как странно.

Наблюдая за мной, Голод начинает расстегивать свои бронзовые доспехи. И тут же у меня в крови вспыхивает огонь. Вот чего я ждала.

Ему не требуется много времени, чтобы снять все это. При виде всадника в черной рубашке и бриджах я сглатываю комок. Свет свечей только подчеркивает его красоту, пляшет на его твердой линии подбородка, острых скулах и лукавых губах. Всадник наблюдает за мной, как пантера, сложив руки на груди.

От этого зрелища у меня замирает сердце, а в животе что-то очень странно сжимается…

И все же, не отрицая собственного желания, я не спешу приближаться к всаднику. Не хочу, чтобы то, что происходит между нами, стало эхом того, через что я прошла раньше, а как сделать иначе, я не знаю. Вот почему, когда мой взгляд зацепляется за бронзовые весы Жнеца, я шагаю к ним, а не к всаднику.

За все время нашего путешествия я лишь мельком видела это устройство.

Я подхожу к весам, привлеченная их странным видом.

Изящные круглые чаши отполированы до блеска. На каждой выгравирован ряд символов, и, кажется, это те же знаки, что и на теле Голода.