Книга Смерть, страница 209 – Лора Таласса

Горло сжимается.

Та же любовь толкнула Лазарию на отчаянный поступок – отдать свою жизнь за жизнь своего ребенка. Необычайная жертва, которую я не понял, но о которой много, много раз слышал от людей.

Моя жизнь – за их…

Я сделаю что угодно…

И, возможно, та же любовь заставила Лазарию развернуть клинок, вместо того чтобы вонзить его в меня.

Мои братья и я полагали, что мы лучше этих людей, которых должны уничтожить, но именно мыстравливали их с состраданием.

Все это времяя выполнял приказы, и делал это хорошо. Даже Лазария была предназначена мне Богом, так что она тоже удобно разместилась в моем мире… только, конечно, это было не так. Она подарила мне грубую, болезненную, запутанную человечность со всей ее спонтанностью и красотой. Она пробудила меня, и вне зависимости от того, чем закончится сегодняшний день, я уже не вернусь к тому, чем был раньше.

Лазария медлит, оглядываясь на меня. Я вижу по ее глазам, что она не хочет уходить от меня, хотя посмертие и все, кого она любила когда-то, зовут ее домой. Мое сердце рвется от боли, когда я смотрю на нее.

Содрогаюсь при мысли о том, как мне существовать без Лазарии.

А что сделаешь ты? Решение за тобой.

Слова звенят в ушах. Они кажутся насмешкой, хотя во Вселенной все устроено иначе.

Рушатся города, умирают легионы, а я ничего не чувствую. Но смех Лазарии бередил мое сердце, а скольжение ее тела подо мной пробуждало мою душу. Сколько одиноких миль я проехал в компании воспоминаний о ее голосе?

Каким будет мое будущее, когда от Лазарии не останется ничего, кроме воспоминаний?

Эта мысль – как удар наотмашь. Такое будущее непостижимо.

«Ты даже не знаешь, что такое потеря, –сказала она не так давно. – Ты никогда никого не любил так, чтобы страдать от его ухода».

Теперь я знаю.

Я не могу потерять ее.

Это даже не вопрос, это твердая уверенность. Я просто не могу. Это все тот же проклятый выбор, который сделала Лазария, найдя Бена. Один-единственный человек способен изменить твою жизнь. Как человек ты можешь любить кого-то настолько сильно, что способен обречь человечество.

Или спасти его.

Смерть

– Подожди, – зову я.

Семья Лазарии уже приветствует ее; она пугающе близка к сияющему свету иного мира. Считал ли я когда-нибудь небеса пугающимидо сего мига? Потому что сейчас они пугают меня. А она уже на волосок от них.

– Подожди, – повторяю я тише.

Лазария поворачивается ко мне. Надежда в ее глазах глубоко ранит меня. Слишком долго эта надежда была напрасной.

Но это никогда больше не повторится. Мне плевать, даже если придется просить прощения каждый день наших смертных жизней, пока эти жизни у нас есть.

Иду к духам, окружившим ее, раздвигая их, чтобы добраться до Лазарии.

Сжимаю ее призрачную руку. Смотрю в ее глаза и чувствую абсолютную уверенность в том, что не только могуотказаться от своей задачи, но и долженэто сделать. Даже приказы Бога не заглушат моего порыва. Я отрину свое бессмертие и свою ангельскую суть, я разрушу мир только лишь ради прикосновения губ этой женщины к моей коже, ради ее смеха и голоса, что зазвенят в моих ушах.

– Если я дам тебе всё, что ты хотела, – твоего сына, конец апокалипсиса, прекращение убийств, – ты вернешься на землю? – спрашиваю я.

Брови ее сходятся на переносице в замешательстве, и это ранит меня. Я установил столь низкую цену, что она никак не может осознать, что2 мне от нее нужно.