Книга Смерть, страница 184 – Лора Таласса

Он продолжает смотреть на меня, и когда я запрокидываю голову, ища его глаза, я вижу в них желание, как будто он жаждет самой моей сущности.

Через мгновение с трудом отрываюсь от него и снова гляжу на небо.

– Каждый раз, когда я смотрю туда, вверх, мне кажется, что я понимаю, кто я есть на самом деле.

– И кто же ты? – тихо спрашивает он.

Клянусь, он напрягается в ожидании моего ответа.

– Это забавно, – отвечаю я. – Когда я смотрю на звезды, я не чувствую себя кем-то, скорее чем-то. Как будто я что-то, чему не нужно ни тревожиться, ни бояться. Я просто есть.

Смерть все глядит на меня, и взгляд его тяжел.

Наконец он запрокидывает голову к небесам.

– Я живу долго, очень-очень долго. Я видел, как люди умирают снова и снова. Я ловил множество проблесков жизни и многое узнал о здешнем мире. И все же многоев нем загадка. То, что я смерть, делает восприятие жизни очень странным и чуждым. Кажется, единственное, что поддерживает меня, – это быть с тобой, кисмет. То чувство, которое я испытываю, когда я с тобой… нет таких человеческих слов, чтобы описать его. Это ни с чем не сравнимо. Все, что я могу тебе сказать, – это что когда я прижимаю тебя к себе, я уверен, что никто и никогда не чувствовал себя таким счастливым, как я в этот миг. Но, отвечая на твой вопрос, – я не обретаю себя, когда смотрю на небо. – Он берет мою руку и вновь поворачивается ко мне. – Я обретаю себя, когда смотрю на тебя.

Сердце мое колотится все сильней и сильней, и я тону в его глазах. Не могу сказать ничего, что сравнилось бы с его словами, поэтому просто подаюсь к нему и целую всадника.

Смерть обнимает меня за талию, мы перекатываемся, он ловко приподнимает мою ногу – и вновь оказывается во мне. И мы с ним в который раз растворяемся друг в друге.

Лос-Анджелес, Калифорния

Октябрь, год Всадников двадцать седьмой

На следующий день солнце уже садится, когда я заманиваю Смерть на громадную кухню. Не то чтобы это потребовало особых усилий. Мы играем в игру «давай-обновим-каждую-комнату-в-этом-доме», так что Танатос, наверное, полагает, что я намерена привнести в наш секс некоторые кулинарные изыски, что, конечно, неплохая идея, но в данный момент моя голова занята не этим.

Тут суетятся с полдюжины скелетов, каждый что-то режет, или запекает, или помешивает.

Повернувшись к Танатосу, спрашиваю:

– Можешь попросить слуг выйти из кухни?

Он наклоняет к плечу голову:

– Зачем? Ты не голодна?

– Я подумала, что сегодня вечером мы могли бы заняться чем-нибудь необычным, – отвечаю.

Долгую секунду он смотрит на меня, и да, он определенно думает, что его ждет особо изощренный перепих.

Наверное, Смерть мысленно что-то приказывает скелетам, потому что вдруг все они прекращают свои занятия. Отложив ложки, ножи и прочую утварь, они один за другим покидают помещение.

Странно, эти существа не более чем марионетки, которых дергают за магические ниточки, и все же теперь, когда они ушли, кухня становится куда уютнее.

Танатос, глядя на меня голодными глазами, приближается.

Но прежде чем он успевает сделать что-то, что вовлечет меня в обновлениекухни, я кладу руку ему на грудь и выдыхаю:

– Погоди.

Глаза Смерти горят, и хоть он и останавливается, но явно ждет, когда я договорю то, что собиралась сказать, чтобы он мог продолжить.