Книга Смерть, страница 17 – Лора Таласса

Блеяние, мычание и вой сотен животных перекрывают крики перепуганных беженцев. Зверье высыпает на шоссе, снося велосипеды и переворачивая повозки, оно несется сквозь толпу по дороге.

Но вот звери скрываются из вида, и за ними остается такая зловещая тишина, что у меня на руках шевелятся волоски.

Напрягая глаза, я всматриваюсь, всматриваюсь…

– Думается, к нам пожаловал всадник? – спрашивает Ормонд.

– Да. – Я уверена, что через считаные минуты снова встречу Смерть лицом к лицу. При мысли о нем в моей груди начинает ворочаться тревога. Даже после всего, что он сотворил со мной и моей семьей, я не уверена в том,что собираюсь сделать, – в том, зачинщицей чего я сама же и стала.

В ушах шумно грохочет сердце. Я стараюсь дышать ровнее.

Я могу это сделать. Исделаю.

Внизу перепуганные путники поднимают сбитых с ног и помогают собрать опрокинутый багаж. Сегодня все происходит как и тогда, в день фермерской ярмарки, только на этот раз полицейский из здания наискосок от нас призывает людей сойти с дороги и вернуться туда, откуда они шли.

Тем, кто уже прошел по шоссе дальше, повезло меньше. Я вижу мужчину, который остановился посреди дороги и яростно отряхивается от пыли, как будто ему ничего не грозит.

– Беги же, – шепчет себе под нос офицер Ормонд, тоже заметившая его.

Я сжимаю губы и морщусь. Не представляю, сколько еще осталось всем этим людям.

И тут слышится цокот стучащих по асфальту копыт.

У меня волосы встают дыбом, а в следующий момент…

Он здесь.

Великий крылатый. Смерть.

На миг я перестаю дышать.

Ненависть – слишком мягкое слово для того, что я чувствую к этому всаднику, и все же при виде его у меня внутри что-то отзывается болью. Он прекрасен и ужасен, он похож на ожившую легенду. Медленно движется он верхом по шоссе. Вокруг него люди падают замертво. Мало кто успевает вскрикнуть, а некоторые даже разворачиваются и бегут к нам, и эти непадают мертвыми. По крайней мере пока.

В первый момент это ошеломляет меня. Там, в Джорджии, Смерть поражал всякого на большом расстоянии впереди себя. И хотя я рада, что все эти беглецы, да и офицеры на своих позициях, пока живы, меня не может не поражать то, что дальность смертоносного воздействия всадника изменилась.

Рядом со мной Келли, скрипнув смазанным луком, натягивает тетиву, и этот еле слышный звук помогает стряхнуть растерянность.

Я прицеливаюсь и, сосредоточившись усилием воли, жду сигнала.

Секунды тянутся как минуты. Вдалеке кто-то свистит. Этого я и ждала.

Только бы не промазать.

Стреляю одновременно с офицером Ормонд и полудюжиной других лучников. Выпущенные стрелы летят против ветра.

Всадник успевает только прикрыться одной рукой, широко раскинув крылья, когда в него впиваются стрелы. Многие отскакивают от его лат, но другие пробивают крылья, а по крайней мере одна пронзает горло. Я слышу хрип, вижу, как он заставляет коня пятиться назад.

Под нашим натиском крылья Смерти поникают, его тело скользит вниз и вскоре с глухимстуком падает на землю.

Несмотря на это, я готовлю и выпускаю следующую стрелу – как и остальные лучники. И следующую, и следующую.

«Стреляйте, пока он не упадет, – говорила я вчера собравшимся в зале людям, – и потом продолжайте его обстреливать. До тех пор, пока стрелы не кончатся».

Так мы и делаем. Методично опустошаем колчаны, пока конь не валится с ног, а Смерть, утыканный стрелами, не начинает походить на дикобраза больше, чем на человека.