Книга Горячий шоколад в зимнюю ночь, страница 86 – Софи Анри

– А ведь Коул предлагал купить вино на вечер, – пробормотала Оливия себе под нос. – Оно было бы весьма кстати. Рассказывай, Ти. Во что ты вляпалась?

При любых других обстоятельствах я бы разозлилась на Олив из-за ее вечных саркастичных подколок, но сейчас они бальзамом ложились мне на сердце. Казалось, впервые за долгое время я хотела не соревноваться с сестрами, а чтобы они просто были рядом со мной. Ни как кумиры, к идеальности которых я всю свою жизнь стремилась. Ни как соперницы, которых я никак не могла превзойти. А как родные сестры, которые пусть и не могли помочь мне решить проблемы, но могли выслушать.

– Я влюбилась в парня, с которым у меня были фейковые отношения, а вчера мы почти переспали.

Я тихо всхлипнула, а потом рассказала историю целиком, начиная с нашего с Заком знакомства год назад. За эти полчаса я, вероятно, выплакала годовой запас слез. Вместе с ними утекли все мои силы, но я почему-то почувствовала толику облегчения. Груз вранья, давивший на плечи, как бетонная плита, будто стал легче.

Я была честна хотя бы с сестрами.

– Ти, – сочувственно произнесла Олив, которая тоже прослезилась во время моего рассказа. – Мне так жаль, что ты переживала все это в одиночку, хотя у тебя аж две родных старших сестры. Почему ты сразу нам не рассказала?

– Вы что, не понимаете? – с долей возмущения спросила я. – Я не могла снова облажаться перед вами. Хотела доказать, что… – Я замолчала, пытаясь подобрать правильные слова.

– Тина, ты наша младшая сестра, – тихим увещевательным тоном начала Эмма. У нее на лбу выступила испарина, и несколько прядей, выбившиеся из объемного парика с кудряшками, прилипли к висками и шее. Видимо, в гримерке было очень жарко, да еще и в такомсценическом костюме. – Тебе не нужно нам что-то доказывать. Мы любим тебя любую.

– Я всю жизнь хотела стать идеальной, как вы. Но так ничего и не вышло.

Набравшись смелости, я наконец-то подняла глаза на экран телефона и посмотрела на сестер. Хотя Эмма и Оливия были двойняшками, они походили друг на друга разве что цветом волос, но сейчас их взгляды, обращенные на меня, были совершенно одинаковыми.

В них читалось изумление.

– Идеальные? Мы? – с неподдельным скепсисом спросила Олив.

– Ну да. Только не говорите, что не замечаете эту пропасть между вами и мной. – Я старалась не звучать жалко, но у меня, похоже, ничего не получалось. – Вы обе нашли свое призвание и добились таких высот, какие мне и не снились. Ты, Олив, скоро станешь олимпийской чемпионкой, я в этом даже не сомневаюсь. Ты, Эм, выступаешь на Бродвее, и билеты на спектакли с твоим участием скупают за месяцы вперед. А я до сих пор ничего не добилась и даже не знаю, чем хотела бы заниматься.

На несколько секунд между нами повисла звенящая тишина. Я хорошо знала, что, будь сестры сейчас вместе, они бы обменивались многозначительными взглядами, общаясь друг с другом без слов. Потом Эмма сняла парик, оставшись в сеточке, под которой были собраны в пучок ее короткие осветленные волосы, и заговорила усталым голосом:

– Ти, я уже три года выступаю на Бродвее, а мне дают лишь однотипные роли романтичных дев-страдалиц. Я хочу играть что-то серьезное, но режиссер твердит, что я пока не готова. Не доросла. – Она горько усмехнулась. – А сколько разгромных статей критиков я прочла про свою «бездарность»! Если я не рассказываю вам и родителям о своих трудностях, это не значит, что их у меня нет, и я – ходячий идеал. Хотела бы я быть такой, но это не так.