Книга Горячий шоколад в зимнюю ночь, страница 51 – Софи Анри

Внутри меня все кипело от невыносимой ярости. Я хватал ртом воздух, но никак не мог выровнять дыхание.

Мама их пригласила. Вот почему она приехала пораньше. А они явились сюда, думая, что я хочу их видеть.

И, только зайдя в комнату, я осознал, что Кейси держала на руках ребенка, до омерзения похожего на Тэри.

Ядовитая желчь поднялась к горлу, и я издал нечленораздельный рык.

Это мог быть мой ребенок. Это я мог жениться на Кейси. Ямог быть счастлив.

Видимо, я где-то очень сильно нагрешил, раз на протяжении стольких лет не испытывал ничего, кроме боли, отчаянья и разъедающего душу одиночества.

Я блуждал взглядом по комнате, надеясь найти хоть что-нибудь, что могло бы отвлечь меня, но каждый предмет напоминал о том, что когда-то здесь находилась Кейси. И Тэри. Когда-то мы втроем были неразлучны. Когда-тона этой самой кровати мы с Кейси потеряли девственность. Потом она, обнаженная, лежала на мне и читала вслух «Мартина Идена».

Я прошел к этажерке с книгами и опрокинул ее на пол, пытаясь выплеснуть все свои боль и гнев.

Именно в этот момент дверь позади меня скрипнула.

– Закари, – раздался тихий голос, полный нежности. В нем не слышалось ни страха или осуждения, ни смущения и неловкости. Но самое главное – в нем не было ни намека на жалость.

Я повернулся. Тина смотрела на меня с пониманием и сочувствием. Сейчас она понимала меня как никто другой.

– Зак.

Она подошла ко мне и обвила руками мою шею, а я не стал сопротивляться. Лишь тяжело дышал и дрожал, как при лихорадке.

– Зак… – Она провела пальцами по моему лбу, убирая непослушные пряди, спадавшие мне на глаза.

– Я не видел их два года… и хотел бы не видеть всю оставшуюся жизнь, – процедил я дрожащим от едва сдерживаемого гнева шепотом. – Я ненавижу их. Я так их ненавижу…

– Зак.

Тина приблизила ко мне лицо и внезапно поцеловала меня. Я оцепенел, пока она скользила губами по моим губами, кусала их, нежно оттягивая пирсинг, и подразнивала меня языком. Она дышала так тяжело и рвано, словно я был ее кислородом. Словно она задохнется, если я не отвечу на поцелуй.

И я ответил. Жадно, страстно. Вкладывая все свои злость, обиду и боль.

Когда я обнял Тину, сжимая тонкую талию наверняка до боли, она тихо проскулила, но не отстранилась от меня. Я углубил поцелуй так нетерпеливо и яростно, что наши зубы клацнули, столкнувшись друг с другом. Тина прижалась ко мне всем телом и зарылась пальцами в мои волосы. Она ласкала мои губы, язык, пирсинг и тихо постанывала, пробуждая во мне желание, которое с каждой секундой разрасталось все больше и вытесняло все остальные чувства. Кровь бурлящим потоком разносила по моим венам неконтролируемую потребность обладать Тиной, зацеловать каждый дюйм ее кожи, упиваться ее чувственной страстью, быть с ней, в ней, на ней. Быть одним гребаным целым.

Я подхватил ее под ягодицы и понес к столу. Тина не сопротивлялась – лишь сильнее прильнула ко мне, словно боялась упасть.

Если мы упадем, Мотылек, то только вместе.

Если ты сгоришь в моем пламени, я следом обращусь в пепел.

Усадив Тину на столешницу, я развел ее бедра в стороны и прижался к ней так, чтобы она почувствовала, как сильно я нуждаюсьв ней. Она тихо простонала мне в губы, а потом обхватила теплыми ладонями мое лицо и переняла инициативу, замедляя наш поцелуй, делая его более нежным, более чувственным, утоляющим и успокаивающим. Это было сродни тому, будто мощный тропический ливень потушил разрушительный пожар. Напитав землю живительной влагой, он сменился теплым летним дождем, после которого непременно расцветет радуга на небе.