Книга Горячий шоколад в зимнюю ночь, страница 47 – Софи Анри

Словно в подтверждение моих слов, порыв холодного октябрьского ветра всколыхнул ветки росшего возле дома дерева, и они жалобно заскрежетали по окну.

– Я бегаю каждый день и в любую погоду. Можно мнеуже повернуться?

– Да я и не запрещал меня разглядывать.

– Там разглядывать было нечего.

Тина развернулась, скрестив руки на груди, и с вызовом посмотрела на меня. От моего внимания не укрылись ее порозовевшие щеки. Я намеренно отбросил на кровать футболку, которую собирался надеть, и направился к ней в одних штанах.

– Ох, ну простите, – театрально протянул я. – Если бы вы, мадемуазель, не сбежали из моей постели в такую рань, я бы встретил вас как полагается. – Я бросил красноречивый взгляд на область паха и нахально улыбнулся. – Ну, ты уже в курсе, что там точно есть на что полюбоваться.

Тина отступила на пару шагов назад, но я уперся ладонями в стену, загнав ее в ловушку. Она была смущена до предела, но продолжала дерзко смотреть мне в глаза. И меня это чертовски заводило. Ее спортивная куртка была расстегнута, приоткрывая верх груди, покрытой испариной.

– Зак, что ты делаешь? – настороженно спросила она. Ее взгляд был прикован к моему обнаженному торсу, и в нем полыхал такой голод, что я едва ли не физически ощущал на коже призрачные прикосновения ее тонких, длинных пальцев.

– Дразню тебя.

Я приблизился к ней так, что ее теплое дыхание щекотало мою шею.

Но мне было мало. Я хотел большего. Гораздо, гораздо большего.

Прекрати страдать херней, чувак.

– Зак, мне не пятнадцать, и эти приемчики на меня не действуют, – сказала Тина тоном родителя, уставшего от проделок ребенка.

– Ты покраснела, Мотылек.

– Я только вернулась с пробежки, придурок.

Тина оттолкнула меня, но, прежде чем она отвернулась, я успел заметить, как ее щеки запылали пуще прежнего, а на губах появилась игривая улыбка.

Нам обоим давно уже не пятнадцать, но это не помешало мне поступить как кретину в самом разгаре пубертата. Я ущипнул ее за задницу, отчего она смешно взвизгнула, а потом показала мне средний палец.

– Ванная там, – сказал я, с трудом сохраняя серьезное выражение лица, и указал в сторону двери. – В полке над раковиной есть чистые полотенца, мятный шампунь и фруктовый гель для душа.

Пока Тина была в ванной, я приготовил завтрак – свой фирменный омлет с ветчиной и сыром.

К этому времени Рири уже проснулась. Она в пижаме сидела за кухонным столом и, подперев ладошкой подбородок, наблюдала за мной.

– Мне понравилась твоя девушка, – внезапно сказала Рири и сладко зевнула. – Она не стерва,и от нее вкусно пахнет. А еще она на тебя та-ак смотрит.

– Как «так»? – спросил я, натирая сыр.

– Как будто ты промокший под дождем котенок и она хочет забрать тебя домой и накормить.

Я нахмурился.

– То есть с жалостью?

– Да нет же, дурак, с нежностью.

Не успел я как следует осмыслить слова сестренки, как у входной двери послышался скрежет ключей в замочной скважине. Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге показалась мама. Ее некогда длинные кудрявые волосы теперь едва касались плеч и были выпрямлены, что меня немало удивило.

– Bonjour maman^[21], – вежливо, но сухо поприветствовал ее, в то время как Рири спрыгнула со стула и ринулась в ее объятия.

– Привет сынок. – Она расцеловала Рири, а потом подошла ко мне и коротко чмокнула в щеку. – А где твоя девушка?