Книга Горячий шоколад в зимнюю ночь, страница 139 – Софи Анри

Боже, как я себя ненавидел. Как сильно презирал.

Приложив титанические усилия, я поднялся с кровати и, прихрамывая, вышел в гостиную, из которой доносились звуки шкварчащего масла. Видимо, Тина готовила завтрак.

Но мои догадки подтвердились лишь наполовину. У плиты стояла вовсе не Тина.

– Мама? – изумленно воскликнул я и резко прикусил язык.

Я должен был быстро ретироваться, пока она не увидела мое лицо, которое больше напоминало сырой кусок мяса, но сейчас в скорости мог соревноваться разве что с черепахами.

Мама обернулась,но на ее лице не отразилось ни испуга, ни удивления, лишь печаль и… чувство вины.

– Mon fils,– глухо прошептала она, прижимая руку к груди. Другой рукой она машинально продолжала помешивать яичницу.

– Где Тина? – спросил я, неловко пряча лицо от маминого пристального взгляда.

В памяти всплыли образы, как Тина купала меня и обрабатывала раны. Утешала, пока я, как сопливый ребенок, плакал в ее объятиях.

– Тина уехала на благотворительную ярмарку, которую организовала для помощи Сабрине.

Что я там говорил о ненависти к себе? Она уже грозилась пробить потолок и устремиться в стратосферу.

Тина организовала ярмарку.

Тина поговорила с Айви насчет благотворительного фонда.

А что сделал я, чтобы помочь сестре? Потерял сознание во время боя. Точнее, как сказал доктор из бойцовского клуба, словил паническую атаку.

– Закари, я… – замялась мама, кусая губы, и я сразу понял, что она нервничала. Это была наша семейная привычка.

– Почему ты дома? С кем Рири?

Я прошел к столу и, стараясь не кряхтеть как старик, сел на стул, после чего осторожно прислонился к спинке с мягкой обивкой.

– Она с Лайлой. Вчера вечером я приехала домой, чтобы принять душ и взять чистую одежду, а тут… – Мама неопределенно махнула руками и тихо всхлипнула. – Тина сказала мне, где ты был. Зачем ты согласился участвовать в незаконных боях? Зачем снова все взвалил на себя?

Блестяще. Мне мало проблем в жизни, так теперь еще и это?

– А я должен был сидеть и ждать чуда?

– Тебя могли покалечить, сделать инвалидом или убить. Как ты не понимаешь, что ты не один? Мы семья и должны справляться со всем вместе.

Я спрятал лицо в ладонях, желая отгородиться от полного горечи взгляда мамы.

– Désolé maman^[26], мы уже давно утратили статус сплоченной семьи, которая решает проблемы сообща, – сказал я без доли сарказма.

Я чуть ли не на физическом уровне ощущал взгляд мамы. Он сверлил мой висок будто дрелью, но я не отнимал ладони от лица, пока черепную коробку не раздробил ее следующий вопрос:

– С тех пор, как тебя начал бить Саймон?

Я медленно убрал руки и в упор посмотрел на побледневшую маму. Она сжимала в руках лопатку, совсем забыв про завтрак. От сковороды начал доноситься запах гари.

– Ты подслушала наш с Тиной разговор? – убийственным тоном спросил я.

Мама покачала головой, и по ее щеке потекла слеза.

– Я давно знала.

Если бы над нашим домом пролетел космический корабль с пришельцами, я бы, наверное, даже не шелохнулся.

Мама знала? Все это время она знала?

– Что? – глупо переспросил я.

От запаха подгорелой яичницы, над которой уже поднялось облачко дыма, у меня защипало в носу. Или это из-за подступающих слез?

Наконец мама выключила плиту, бросила лопатку в раковину и села за стол напротив меня. Она не смотрела на меня и с усердием теребила торчащую из рукава свитера нитку.