Книга Изгнанник Ардена, страница 206 – Софи Анри

Когда они собрались расходиться по покоям, Тристан попросил Арона распустить на время стражников, стерегших северный коридор. Он хотел разрешить еще один вопрос, который не давал ему покоя.

Добравшись до нужных комнат, Тристан долго не решался открыть дверь, хотя точнознал, что в столь позднее время там не будет посторонних людей. Раньше, приезжая в Фортис, он первым делом спешил сюда. Здесь его ждала забота, ласка, поддержка и безусловная любовь.

Наконец он набрал в грудь побольше воздуха и осторожно толкнул дверь. Миновал пустую гостиную и бесшумно вошел в спальню, где тускло горела одинокая свеча в подсвечнике, напоминающем форму раскрытой девичьей ладони. Матушка сидела на краю кровати и задумчиво водила гребнем по длинным волосам, которые еще год назад были черными как смоль, а сейчас отливали сединой. Она даже не услышала, что кто-то вошел в покои – настолько глубоко погрузилась в мысли. Постаревшая, исхудавшая и изможденная, но все еще ослепительно красивая в глазах Тристана.

– Матушка? – Он и сам поразился тому, как сипло прозвучал его голос.

Она подняла голову. На мгновение в ее черных глазах отразился испуг, который быстро сменился изумлением вперемешку с болью, тоской и радостью. Гребень выпал из рук, а по щекам крупными бусинами побежали слезы.

– Сынок? Это ты? Это не сон? – Она порывисто встала и, задрожав, вновь обессиленно опустилась на кровать. – Тристан, неужели это правда ты?

Он пересек комнату, опустился перед ней на колени и подобрал с пола гребень.

– Да, матушка, это я. – Он вложил гребень в ее трясущуюся от волнения ладонь. Слезы душили его, но он сумел выдавить слабую, но искреннюю улыбку.

Мари разрыдалась пуще прежнего и крепко обняла сына, зарывшись лицом в его волосы.

– Мой сынок, любимый мой… Прости меня, пожалуйста, прости. Я так виновата перед тобой, столько всего взвалила на тебя. Я не должна была… прости… – шептала она, захлебываясь слезами и лихорадочно поглаживая его плечи и спину.

Тристан прикусил щеку изнутри так сильно, что во рту появился металлический привкус.

– Я простил тебя, матушка, – шептал он, гладя ее по спине. – Давно простил.

Немного успокоившись, она начала расспрашивать его, где он был все это время, но Тристан остановил ее.

– Потом, мама. Я сегодня покидаю Голдкасл. – Он коснулся ее щеки и стер новую слезинку. – Когда решу кое-какие дела, я вернусь и обязательно все расскажу.

Мари рвано вздохнула и кивнула, глядя на него с такой надеждой, что у Тристана сжалось сердце.

– Давай помогу.

Он забрал из ее руки гребень, сел на кровать рядом и принялся нежно и осторожно расчесыватьдлинные спутавшиеся волосы.

В груди что-то щелкнуло, будто на место вернулся еще один важный кусочек, без которого он не мог жить и дышать в полную силу.

На следующий день Тристан провел во дворец Изекиля, чтобы они встретились с Кристин, которая после Миреаса сразу направилась в Фортис. Накануне он отправил весточку, что прибыл в Фортис и скоро наведается в гости, поэтому Кристин заранее позаботилась о том, чтобы у ее покоев не было стражи.

Но у двери в ее комнаты Тристан заподозрил неладное. Изнутри раздавались звуки бьющейся посуды.

– Пошла вон и не смей приходить, пока я сама тебя не позову, – сквозь рыдания проорала Кристин, а в следующий миг из покоев выскочила перепуганная служанка. Она даже не заметила Тристана с Изекилем и заторопилась к лестнице, бормоча себе под нос что-то про совсем ополоумевшую госпожу.