Книга Изгнанник Ардена, страница 101 – Софи Анри

Но если его сердце мертво, так почему же оно так неприятно сжималось от одной мысли, что девушка, которую он защищал, за чью жизнь боролся, оказалась лгуньей?

Тристан порывисто поднялся с кресла и устремился к винтовой лестнице.

Он вытрясет из нее всю правду, какой бы горькой она ни была.

После услышанного Адалина не смогла бы уснуть даже при большом желании. Она переоделась в длинную ночную сорочку, накинула поверх нее халат и села за письменный стол из красного дерева с резным узором на ящиках. Комната была обставлена роскошной мебелью, постель застелена дорогим атласным покрывалом, а пол покрывал мягкий дахабский ковер, в ворсе которого утопали ее ступни.

Адалина порылась в верхнем ящике стола и вытащила ключ на цепочке, который всегда носила при себе в Изумрудном дворце. Теперь, благодаря стараниям Изобель, она могла отпереть шкатулку, некогда подаренную матерью, где хранились дорогие ей вещи. На самом верху лежало отцовское письмо, которое она нашла на кладбище. Время от времени она доставала его, перечитывала в надежде найти подсказки и любые зацепки, которые могли бы привести ее к Бернарду Этиру. Но сейчас она с трудом подавила желание сжечь его письмо.

Адалина надеялась, что отец поручил ей отыскать этого треклятого Этира, чтобы тот передал для нее нечто важное. Что-то такое, что доказало бы его любовь, которую Адалина так жаждала получить хоть от одного родителя. А сегодня ее глупые детские надежды разбились, подобно ледяной сосульке, упавшей с высокого карниза на промерзлую землю. Вместо толики отцовского тепла она оказалась впутана в дворцовые интриги, от которых всегда пыталась сбежать.

Что ей делать, если Бернард Этир в самом деле прячет «Сердце Запада»? Свергнуть Стефана? У нее не было ни единого шанса одолеть противника. Отец не оставил ей ничего для этой борьбы, кроме вороха проблем и тайн, которыми она ни с кем не могла поделиться, рискуя подвергнуть себя серьезной опасности.

От всех этих вопросов пухла голова.

Понимая, что не сможет уснуть, Адалина подвинула к себе шкатулку и принялась изучать содержимое, которое и так знала наизусть. Ее всегда это успокаивало. Шелковая лента мамы – не та, которую она нашла на кладбище, а другая, алая и с золотой вышивкой на концах. Она до сих пор хранила аромат ее духов. Браслет Эстель, который ей подарил отец на десятый день рождения. Адалина забрала его себе после похорон. Брошь в виде львиной головы, принадлежавшая Эмилю. Катушка с белыми нитками, новая вещица в шкатулке, – память о верной служанке Изобель. Мужской носовой платок, который пролежал здесь столько лет, что давно утратилзапах своего хозяина. Адалина вытаскивала из шкатулки каждую памятную вещь и подолгу держала ее в руках, гладила подушечками пальцев, подносила к лицу и прижимала к груди, отчаянно надеясь ощутить тепло давно ушедших из ее жизни людей.

Затем она вновь вернулась к изучению шкатулки. На дне лежали написанные карандашом портреты и нотные листы. Они пожелтели от старости, но записи были четкими – Адалина обводила ноты свежими чернилами, хоть и помнила записанный на слух отрывок наизусть. Она мечтала услышать мелодию целиком, но знала, что это невозможно. Написавший эту музыку композитор уже много лет не играл.

Со дна шкатулки на нее смотрел цепкий взгляд нарисованных углем глаз. Этот набросок она сделала в тринадцать лет, но уже тогда она была талантливой и способной ученицей как в музыке, так и в рисовании. Адалина уже хотела достать рисунок, как вдруг в коридоре раздались размашистые громкие шаги. Она безошибочно угадала, кому они принадлежали.