Книга Первый Феникс, страница 96 – Анна Гращенко

Спустя несколько минут девушка выбилась из сил и безвольно повисла в руках охотника.

– Не убивайте меня, пожалуйста, – всхлипнула она. – Я не делаю ничего плохого.

– В тебе и феникс… – растерянно прошептал Юра, но почти сразу сумел взять себя в руки. – С тобой ничего не случится, никто тебя не тронет, слышишь? – Он чуть ослабил хватку.

– Не убивайте меня… – плакала девушка. – Где папа? Позовите папу!

– Он не может сейчас прийти, – чуть треснувшим голосом ответил охотник. – Я отпущу тебя, ладно? Не будешь убегать? – Девушка отрицательно замычала. – А кричать?

– Не буду, – буркнула она.

Юра медленно разжал руки, и худенькие плечи выскользнули. Он отошел к входу в комнатку, где висела лампочка.

– Иди сюда, дай посмотрю на тебя, – он сделал еще шаг назад, чтобы не заставлять ее подходить слишком близко.

Наконец, из темноты шагнула тощая женская фигурка. Девушке было, должно быть, около двадцати, по лицу определить сложно. Мышиного цвета волосы затянуты в растрепанный пучок на затылке, слишком большой свитер с оленями висел на ней мешком, а на локте зияла внушительная дыра, опаленная по краям, чтобы петли не расходились дальше. Штаны, похоже, пижамные – бежевые, в катышках, коротковатые. На ногах замызганные тапочки-зайцы, пластиковые глаза с которых отвалились. На носу – крошечном чуть задранном носике – были водружены крупные квадратные очки в роговой оправе. Одну из дужек заменили грубо скрученной проволокой, которая перевешивала очки влево. Кожа скорее серая, губы сухие, бесцветные, почти неразличимые на бледном лице. Впалые глаза когда-то были серо-зелеными, но сейчас помутнели и почти не видели.

– Как тебя зовут? – Девушка медлила, отведя молочный взгляд в сторону. – Давай познакомимся. Я – Юра.

– Лена, – нехотя буркнула она себе под нос.

– Приятно познакомиться, Лена, – улыбнулся охотник. – Расскажи мне, почему ты здесь.

– Где папа? Он сказал, что это секрет. Где папа?!

Глава 8

Выбирай

Лизапросидела напротив вентиляции, должно быть, с полчаса. Она не шевельнулась, вслушиваясь в разговор охотника с кем-то, но так и не услышала его собеседника – будто Краев говорил сам с собой. Слышала, как девушка где-то очень глубоко в тоннелях звала папу, но отчего-то сама Лиза знала, что тот не придет. Она не видела Кузьмича, но сейчас уже поняла, что он бы не вернулся за ними, сколько бы ни ждали.

Девушка выждала еще немного, пока все не затихло, – может, минут десять или чуть меньше, после чего сорвалась с места и побежала в обратном направлении, выбирая дорогу скорее интуитивно, чем как-то еще. Поворот, поворот, протекающая труба, поворот, тупик. Она чертыхнулась и аккуратно вернулась до последней развилки – поворот, поворот, тупик.

Добравшись до комнатки, где все еще пахло супом, она сумела наконец отыскать выход. Когда Лиза выбралась в вестибюль, он уже кипел торопящимися людьми. Толпа была намного реже, чем должна была бы быть, но слишком многие, посмотрев утренние новости, решили остаться дома. Вместо привычного беспрерывного полотна человеческих тел, тесно прижатых друг к другу и медленно ползущих, как крупный слизняк по капустному листу, в сторону турникетов, был лишь плотный поток, через который Лиза сумела проскользнуть к высоким дверям.

Выскочив на улицу, она полминуты глубоко дышала, привыкая к свежему воздуху, не смешанному с влажностью и плесенью, и яркому утреннему свету. Не обращая внимания на изумленные лица сонных людей, она побежала в сторону больницы, гулко топая старыми башмаками.