Книга Пораженные, страница 46 – Р. Д. Бейкер

— Я люблю тебя, — выпаливаю я.

Я даже не знаю, понимаю ли я, но прямо сейчас мне кажется, что это лучшее, что можно сказать, единственное, что можно сказать.

— Я тоже тебя люблю, — он обнимает меня. — Прости. Мне так жаль.

Мы держимся друг за друга, зная, что это будут последние слова, которые мы скажем друг другу. Я даже ничего не чувствую. Я как будто уже уплыла. Я крепко закрываю глаза и утыкаюсь носом в грудь Мэтта, гадая, каково это — умереть.

Все не может быть так плохо, правда? Тепло и белый свет. Все будет хорошо.

Внезапно звуки вокруг нас меняются, и общежитие освещается вспышкой пламени. Раздаются крики и завывания тварей, и я выглядываю из-за плеча Мэтта, чтобы увидеть, как горят двери общежития. Люди ползут к нам по полу, кашляя и корчась от рвоты, когда комната наполняется дымом.

Пули со свистом отскакивают от стен и потолка, и я прижимаюсь к кровати рядом со мной, боясь попасть под них.

Пораженные становятся все тише и тише, а затем Кормящиеся наступают, убивая всех до единого. Мое сердце совершает странный маленький скачок, когда я замечаю Сайласа с пистолетом, направленным на визжащих существ на полу. Он стреляет без угрызений совести, и в конце концов все, что остается — это треск пламени и плач людей вокруг нас.

— Ты в порядке? — спрашивает Мэтт, держа мое лицо в ладонях.

Я киваю, цепляясь за его руки, и внезапно начинаю рыдать, когда весь адреналин уходит. Я не могу перестать дрожать, мне так страшно. Он помогает мне подняться на ноги, пока Кормящиеся выводят нас из общежития. Снаружи горит большая часть комплекса, и вампиры бегают вокруг с ружьями и огнеметами, расправляясь с последними Пострадавшими, лежащими на земле.

Дым попадает мне в горло, и я кашляю. Мэтт стоит у меня за спиной, успокаивающе растирая ее.

— Все в порядке,мы в порядке. — Он повторяет это снова и снова, а потом внезапно чьи-то руки хватают нас и толкают в сторону двора.

— Постройтесь! — кричит вампир, и мы все выстраиваемся в дрожащую, кашляющую, всхлипывающую шеренгу на траве.

Пламя освещает широко раскрытые, полные ужаса глаза, лица, покрытые сажей. Моя челюсть стучит, и я не могу контролировать свои руки, поэтому прижимаю их к телу.

Вампиры начинают пробираться вдоль шеренги, оглядывая нас. Я слишком ошеломлена, чтобы понять, что, черт возьми, они делают, пока один из них не отступает назад, поднимает пистолет и стреляет. Я вскакиваю со своего места в очереди, и теперь меня так сильно трясет, что я едва могу стоять.

Они снова идут вдоль очереди, вытаскивая чью-то руку. Я слышу протесты, искаженные утверждения:

— Все в порядке! Это просто… — слова обрываются, когда на лужайке раздается еще один выстрел.

Некоторые из нас были укушены. Сейчас они поражены этой ужасной гребаной болезнью, которая убьет их медленно, которая заразит их кровь и сделает их бесполезными для вампиров. Я пытаюсь убедить себя, что это милосердие, это доброта. Если бы они не убили их сейчас, люди бы захлебывались собственной кровью потом.

Это хорошая вещь.

Но когда в ночи раздается еще один выстрел, всего в нескольких шагах от меня, я в таком ужасе, что не могу думать. Я сейчас упаду в обморок.

Кормящиеся останавливаются передо мной, и чья-то рука разжимает мои руки, лежащие на груди.

— Ну же, — говорит голос, и я смотрю в пару ржаво-красных глаз.