Книга Серебряные крылья, золотые игры, страница 65 – Иви Марсо

Райан стонет, подбрасывая палки в кучу хвороста.

― Завтра будут завтрашние проблемы, Вульф. А сейчас достань хороший виски, разожги костер, чтобы согреть мои яйца, и, как только мы хорошенько напьемся, расскажи мне все грязные подробности о том, как шлюха из «Бархатной лисицы» приручила пресловутого Одинокого Волка Дюрена.

На секунду мне кажется, что между нами все как в старые добрые времена. Мы, будучи своенравными подростками, думали, что несокрушимы, как боги. Мы могли выпить бутылку виски вдвоем и все еще быть готовыми к утренним тренировкам.

Часть меня скучает по тем временам с болью, похожей на старую травму в плече.

Но те времена прошли.

Потому что мы больше не мальчишки, и, несмотря на все его игривые ухмылки, один из нас может не вернуться из этого леса живым.

Глава 11

Сабина

Первыйвечер после того, как Бастен и Райан отправились к границе, я просидела за самым ужасным ужином в своей жизни. Присутствие Райана на ужине ― это обычно тупая заноза, а его отсутствие ― более острая. Еда выглядела восхитительно ― сочный жареный кабан, маслянистые овощи с розмарином, миндальный торт ― и, возможно, даже имела такой вкус, но из-за желчи, поднимавшейся по моему пищеводу, все казалось песком на языке.

Старая леди Элеонора была достаточно пьяна, чтобы быть злой, но не настолько, чтобы задремать и оставить нас в покое. Она сыпала оскорблениями в адрес толстеющей талии леди Руны, пока Руна не схватила бутылку с вином и не удрала. Леди Солвиг и лорд Гидеон весь обед поносили бедняков за то, что те не платят недавно поднятые налоги. Но хуже всех, естественно, был лорд Берольт. После каждого укуса мой будущий свекор, приклеившись глазами к моему декольте, облизывал губы.

Поэтому вечером следующего дня я притворяюсь, что у меня расстройство желудка и сбегаю в конюшню к Мист. Максимэн, конечно же, следит за мной, но он дает мне небольшое послабление, стоя на страже снаружи, и я могу почти забыть о его присутствии.

В сарае просто райская тишина. Из кухни Бриджит тайком стаскивает поднос с сыром и вином для нас и яблоками для Мист. Вопреки протестам Бриджит я заставляю ее присоединиться к трапезе. У нас даже есть гость: мой маленький лесной мышонок высовывает нос из кармана фартука Бриджит и набрасывается на сыр.

Мы усаживаемся на охапку мягкого свежего сена в королевском стойле Мист и, потягивая вино и хихикая, коротаем вечер, пока моя голова не начинает кружиться от восторга.

Служанка. Лошадь. Мышь.

Может быть, это и не похоже на семью, но для меня это настолько близко, насколько возможно, с тех пор, как умерла моя мать. Во мне, конечно, течет кровь Чарлина, но между нами нет любви. А монастырь? «Сестры» ― не имели ничего общего с этим словом. Эти женщины обращались со мной хуже, чем с преступницей.

Выпив полстакана вина, Бриджит засыпает на сене, бормоча во сне о мальчике-пастухе, который ей нравится. Мышь тоже сворачивается калачиком в кармане Бриджит и засыпает.

Челюсть Мист растягивается в довольном зевке, ее живот полон яблок.

Лениво собирая солому с волос, я смотрю на потолок из терракотовых плиток, позволяя своим мыслям, одурманеннымвином, течь свободно.

Найтхуф?― Неуверенно спрашиваю я.

Мист поворачивает ко мне свои уши.

Ты что, пьяна?

Я не пьяна!― Я тычу в нее пальцем, но он слегка покачивается, что не соответствует моим словам. ― Я пытаюсь угадать имя единорога. Как насчет Мадока?