Книга Серебряные крылья, золотые игры, страница 120 – Иви Марсо

Ужас поднимается в моем пищеводе. Я слишком хорошо знаю, что предлагают пленникам, когда их бросают в подземелье в это время года. Особенно сильным мужчинам в расцвете сил. Особенноесли они поцелованы богом.

Но я жду, когда он скажет.

― Турнир самых стойких, ― выплевывает он. ― Он начнется через пару недель. Не так много времени на подготовку, но, опять же, ты всегда был хорош в импровизации.

Турнир самых стойких.

Так называемый «справедливый суд» Дюрена, где заключенные забивают друг друга до смерти. Это все благодаря бессмертному Мейрику, богу суда, который был известен тем, что запирал воров в лабиринте, наполненном смертоносными золотыми когтями. Ведь кому нужен справедливый суд, когда боги предпочитают видеть брызжущую кровь?

― Ну? ― спрашивает Райан.

― У меня есть выбор?

― Победи, и будешь прощен. ― Слова Райана острые, как лезвия. Буду прощен? Ни единого шанса в аду. Если я выиграю турнир, то, возможно, не буду всю жизнь ходить в железных цепях, но Райан никогда не простит меня за то, что я сделал.

Он направляется к выходу, и я спрашиваю:

― Подожди. Что ты собираешься делать с происхождением Сабины?

Эта мысль не дает мне покоя. Я помню этот расчетливый блеск в его глазах, когда он услышал, что король Рашийон ― ее отец. Я избегал говорить ему правду, опасаясь, как он может использовать эту информацию.

Не поворачиваясь,Райан бросает через плечо:

― Это не твое собачье дело. В любом случае, все будет зависеть от моей поездки в Старый Корос. Я отправляюсь в субботу утром. Помнишь шпиона Великого клирика, которого поймали во время Мидтэйна? У него была весьма компрометирующая информация о его святом повелителе.

По моему позвоночнику прокатывается дрожь.

― Какая информация?

Райан делает паузу, а затем говорит так непринужденно, как будто рассуждает о погоде:

― Пойманный священник наделен способностью временно возвращать мертвых к жизни. Обычно это длится всего несколько недель. Великий клирик использовал его талант на главном жителе замка Хеккельвельд. И снова. И снова. И снова. Вот уже почти три месяца.

Я чувствую ледяное покалывание в своей холодной камере. То, что сказал Райан звучит настолько неправдоподобно, что моему мозгу приходится напрячься, чтобы понять смысл сказанного. Воскрешение? В Дюрене однажды был ребенок с таким даром ― крошечная десятилетняя девочка так испугалась полусгнивших трупов, которые родители велели ей оживить, что утопилась в Серебряном озере.

То, как двигались эти трупы, было ужасно. Их глаза выглядели стеклянными, как старые мраморные шарики. А от запаха гниения старой крови в высыхающих венах, мне самому захотелось броситься в Серебряное озеро.

И теперь я должен поверить, что король Йоруун ― один из этих ходячих трупов? Ему не дают умереть, чтобы власть в Астаньоне не досталась никому, кроме Великого клирика?

Райан небрежно поправляет волосы.

― Может, я и не смогу доказать, что Великий клирик поддерживает связь с королем Рашийоном, но это я смогу. Даже Совету короля не удастся сохранить в тайне такое. Я собираюсь разоблачить Великого клирика и обеспечить себе престолонаследие. Когда я вернусь, в честь этого будет устроен самый грандиозный праздник всех времен и народов. Попомни мои слова ― Сабина станет королевой еще до того, как выпадет первый снег этой зимой, и будет сидеть рядом со мной в замке Хеккельвельд в золотой короне.