Книга В уплату долга, страница 106 – Екатерина Ромеро

Прогноз врачей для Иланы и нашей крошки хороший, поэтому совсем скоро их выпишут. Я обеспечиваю птичке нормальное питание и спокойствие от своего отсутствия, так как риск того, что у нее так и не появится свое молоко, предельно высокий.

С рождением дочери у меня появляется миллион дел, которые по-хорошему надо было сделать раньше, но я не мог. Пока Анюта не родилась, даже пеленки ни одной не купил, и теперь просто заваливаю своих людей заданиями.

Я не захожу к Илане следующие несколько дней, пока она в больнице. Не могу просто. Во мне борются два демона, и я не знаю, какой победит в итоге. Она все еще дочь моего врага, который участвовал в убийстве моей жены и сына, однако теперь Илана мать моего ребенка и просто девочка, которую я обидел. На которой сорвал злость, пока настоящая сука Быков сидел и наслаждался моим сумасшествием.

Илана все еще думает, что это я ее отца порешил, а я…снова и снова вспоминаю, как наказывал ее. Как издевался над ней, будучи ослепленным желанием мести. Она ревела, а я делал ей больно. Специально. Назло ее отцу Озерову.

Мне хотелось мести, и я отомстил. Теперь у меня внучка Озерова на руках, вот только мне не тому надо было голову отрывать все это время. Не Озерову и его дочери немой, невинной, а больному ублюдку, которого я знал со студенческой скамьи.

В эту ночь я не сплю. Я принимаю самое сложное решение для себя. Девочки с фамилией Озерова в моем доме быть не может. Она все еще дочь моего врага. Олег нанимал убийц. Он соучастник. Организатор. Он тоже, сука виноват, но Илана…я не хочу больше делать ей больно, и мне похер, чья она там дочь.

Она моя девочка. Мать моего ребенка. Я должен был выкинуть ее сразу после родов. Планировал это с первого дня ее пребывания в моем доме.Уверен был, но не смог. Уже после первого УЗИ понял, что нихрена не смогу, и это меня убивало.

Блядь. Кого я обманываю. Я же как ненормальный хочу, чтобы Илана осталась в моем доме. Я ее больше никуда от себя не отпущу.

Устало провожу рукой по лицу. Черт. Есть только один выход из этого дерьма.

За день до выписки захожу к птичке. Не могу уже больше терпеть. Я жрать не могу. Спать не могу. Нихрена без нее не могу.

Как только в палату к ней захожу, сердце сжимается от увиденного. Илана держит на руках нашукрошку и кормит ее налитой и до безумия красивой грудью. От картины этой я просто пьянею. Ничего в жизни не видел сексуальнее этого.

Как только птичка меня замечает, реагирует сразу, но не так, как мне бы того хотелось. Сжимается тут же, Анютку к себе больше прижимает и…плакать начинает. На ее лице боль вселенская отражается. Мгновенно. Она плачет молча, но просто навзрыд.

Нихрена не понимаю ее реакцию. Я просто зашел. Вообще ее не трогал. Даже пальцем, блядь, не касался.

– Что случилось? С Анютой что-то?

Предчувствие чего-то хренового не дает сделать нормального вдоха. Илана лишь головой мотает, продолжая прижимать дочь к себе, которая намертво уже впилась в грудь мамы.

В глазах ее страх вселенский плескается, точно такой же, как и в прошлый раз был, когда я после операции ее с пола отдирал.

Как только ближе подхожу, птичка на кровати отползает. От меня подальше.

– Нет. Пожалуйста! Не надо…

– Что? Что не надо?

– Не делайте. Умоляю. Не поступайте так со мной.