Книга Укушенная, страница 130 – Джордан Стефани Грей

— Я и забыла, насколько вкусны полуфабрикаты.

— Подожди, пока тебе не разрешат сбегать в «Макдоналдс». — Она задумчиво вздыхает. — Нет ничего лучше, чем первый раз пожарить картошку после превращения.

И вот он — путь к настоящему разговору.

— Кстати, о, — говорю я как можно более беспечно. — Как это было для тебя? Твой переход?

Она бросает мне в лицо кислого червяка.

— Если ты собираешься стать сыщиком, то, по крайней мере, будь осторожна. — Её большие, как у лани, глаза закрыты. Она впитывает солнечный свет, как губка. — Эвелин убьёт меня, если я расскажу тебе об этом.

— И ты не можешь самостоятельно принимать решения?

Её глаза распахиваются, и она сердито смотрит на меня.

— Тебе не обязательно быть такой стервой всё время. Эвелин — моя лучшая подруга.

Я вздрагиваю, поражённая её обвинением.

— Она… она ранила меня кинжалом, Антуанетта.

— Ты обнимала её предполагаемого жениха посреди похорон оборотня. Ей нужно защищать репутацию. Ты даже представить себе не можешь, под каким давлением она находится. — Муравьишка высасывает кислый сахар из червячка, и по меньшей мере пятеро солдат вокруг нас наблюдают за этим движением горящими жёлтыми и карими глазами. — Особенность Эви в том, что она верна. Когда она росла, у неё было не так много друзей, и… Что ж, дружба сейчас много значит для неё. Если ты будешь угрожать ей, она вырвет тебе глаза когтями.

— Прелестно.

— Ну, да. Оборотни. — Она пожимает плечами. — Я рассказываю тебе это только потому, что выросла не здесь. Не то что рождённые оборотни. Я не выношу постоянных драк. Весь смысл в том, что мы должны быть на стороне друг друга. Мы должны быть одной стаей. И мы были ею, пока не появилась ты и не начала разрушать всё будущее Эвелин.

Я поднимаю руку.

— Раненная кинжалом, Антуанетта. Покрытая шрамами.

— Она — предполагаемая пара принца Синклера. Представь, что ты должна была стать парой… я не знаю… с Каликсом, а я бросаюсь на него весь день, каждый день. Тебе бы это не понравилось?

Я морщу нос. Даже при виде ослепительной Нетти, держащейся за руку с охранником, жевательные конфеты в моём желудке превращаются в мерзкую кислоту.

— Ха, — говорит Нетти. — Вот и я о том же. Это несправедливо по отношению к ней.

Я оборачиваюсь, чтобы бросить на Уну сердитый взгляд — сказать, что это была глупая идея, — но она делает вид, что не замечает меня. Вместо этого она загорает у берега, и её веснушки темнеют с каждой секундой. Я фыркаю, мне неловко, и мне не терпится присоединиться к ней, сбежать от этого разговора любымвозможным способом. Нетти права. Даже если Син и Эви не испытывают романтических чувств друг к другу, они созданы друг для друга. И я… я разрушаю это. Как и сказал Син.

«Ты сделала мою жизнь намного сложнее, чем она должна была быть. Ты всё разрушила».

Я отмахиваюсь от воспоминаний, чувствуя, как сильно краснею под проницательным взглядом Антуанетты.

— Послушай, Нетти, я не хочу с тобой ссориться. Я не хочу и не нуждаюсь в новых врагах. Я просто… Я просто хотела поговорить. Это не обязательно должно быть об Эвелин.

— Ах, вот видишь. Ты спрашивала о моём изменении, а это значит, что ты действительно хочешь поговорить об Эвелин. — Она улыбается, но выражение её губ не касается глаз. — Без Эви меня нет.

— Но…

— Ну же. — Она встаёт и протягивает руку. Я смотрю на неё с минуту, ожидая, что она вонзится мне в грудь. — Я не причиню тебе вреда, Ванесса.