Книга Мой слуга Тень, страница 119 – Варвара Корсарова

Арман бесшумно подходил то к одному, то к другому; заменял приборы, подавал блюда, старался, чтобы всем было удобно и хорошо. Ирис хотелось пригласить его за стол, чтобы он занял место, подобающее члену семьи. Но она знала, что ему не это понравится. Арман предпочитал оставаться тенью, и он гордился своей ролью. Что ж, ладно. Быть тенью не означает быть на второй роли.

***

Праздничный завтрак-обед в честь прибытия гостя закончился, все поднялись из-за стола в приятном расположении духа, полностью довольные друг другом.

Финеас отказался пойти в отведенную ему комнату, чтобы отдохнуть, а пожелал осмотреть дом. Ирис повела его на экскурсию.

Покидая столовую, она оглянулась на Армана. Он убирал со стола и не ответил на ее взгляд. Дворецкий определенно решил избегать с ней любых иных отношений, кроме как «хозяйка-слуга».

Ужасно хотелось схватить его за плечи как следует встряхнуть. Или поцеловать. После хорошей затрещины, которую она ему отвесит, чтобы он пришел в себя.

Что он еще выдумал? Что за игры в субординацию и отстраненность? Вроде разумный мужчина, а поди же ты! Она его чем-то обидела? Или он лелеет какие-то свои комплексы, принципы? Но следует разобраться. Потом, когда выдастся минутка.Сейчас нужно заняться Финеасом. Столько необходимо ему рассказать!

Однако сразу приступить к рассказу о последних событиях не получилось. Исследование дома захватило профессора с головой. Он одобрительно цокал языком, восхищался планировкой, мебелью, и на его лице появилось ностальгическое выражение. Он думает о той жизни, которую мог бы иметь и которую потерял, догадалась Ирис.

Изобретения барона Гвидобальдо привели Финеаса в восторг. Он повозился с откидной дверью, постоял возле часов-вязальщиков – за последние дни заправленный в них шарф удлинился на дюйм. Финеас прислушивался к мерным щелчкам спиц и колесиков, как к изысканнейшей музыке. Увидев цветочные горшки на колесиках, не удержался – достал складной нож и пользуясь им, как отверткой, убрал винты из крышки на горшке и изучил механизм.

– Твой отец обладал изрядной фантазией, острым умом и ловкими руками, – пробормотал Финеас с легкой завистью. – Понятно, от кого ты унаследовала эти качества.

– От тебя я их унаследовала, – безапелляционно отрезала Ирис. – У барона к этим восхитительным качествам прилагался скверный характер, насколько я успела понять. Кстати, в кабинете Гвидо еще больше всяких механических штук и куча чертежей. Посмотришь? Думаю послать их патентное бюро. Вдруг за них отвалят кучу денег!

– Охотно посмотрю, – согласился Финеас.

Поднялись в кабинет. И здесь, наконец-то, усадив отца за баронский стол, Ирис принялась описывать профессору все события и находки последних дней.

Финеас слушал внимательно, хотя нет-нет да поигрывал рычажками и задвижками в столе Гвидо.

– Странно, странно, – пробормотал он. – И, несомненно, опасно. Может, и не стоит тебе ворошить это дело? Умер да умер Гвидо. Пусть покоится с миром.

– Меня в него уже втянули, напав в лесу.

Ирис не стала описывать то событие в подробностях, об ударе по голове и вовсе умолчала. Кто же рассказывает родителям о таком! Финеас узнал лишь, что ее легонько толкнули, она упала, и, пока поднималась да барахталась, неизвестный уже замел следы. Но даже это скудное изложение встревожило Финеаса.