Книга Синий шепот. Книга 2, страница 162 – Цзюлу Фэйсян

Чан И замер, словно на него снизошло озарение. Он собирался что-то сказать, но Кунмин уже успел открыть дверь. Увидев на пороге Цзи Юньхэ, тритон растерялся.

– Я знала, что на тебя можно положиться, – сказала девушка, похлопав монаха по плечу. – Если у тебя возникнут трудности с Ло Цзиньсан, замолвлю за тебя словечко.

– Я старался не ради тебя.

С этими словами Кунмин вышел и притворил за собою дверь. Цзи Юньхэ с улыбкой посмотрела на закрытую дверь и обернулась к Чан И. Неверное пламя свечи озаряло ее лицо. С ее губ не сходила спокойная улыбка человека, многое повидавшего на своем веку.

– Я уже стояла на пороге смерти, большехвостая рыба, поэтому знаю, о чем сожалеют в последний момент. Не вини меня за мою маленькую хитрость. Просто незачем топтаться вокруг да около. Я хочу, чтобы ты женился на мне прямо сейчас. Не ради имени, а ради статуса. Сейчас этот статус для меня неважен, потому что прежде всего мне важен ты, Чан И. – Цзи Юньхэ на миг запнулась. – Но если тебя не станет, этот статус будет напоминать о тебе.

Даже снова лишившись памяти, она не забудет его благодаря фамильному знаку. Без тритона имя и статус послужат ей утешением. Чан И навеки оставит след в ее жизни – именно этого желала Цзи Юньхэ.

– Это не трата времени, – закончила она, – а стремление к совершенству.

У Чан И не осталось причин для отказа. Он кивнул, однако не успел ничего сказать: Цзи Юньхэ сделала два шага вперед и крепко обняла его. Прижавшись к прохладной груди тритона, она закрыла глаза.

– Спасибо тебе, большехвостая рыба…

Ее голос был нежен, словно весенний ветер, и чист, как вешние воды. Казалось, он мог оживить мертвую тишину одиноких гор и уединенных рек.

– …Спасибо тебе за то, что дополняешь меня.

Чан И смущенно смотрел на Цзи Юньхэ, которая сжимала его в объятиях. Ее тело полыхало огнем, и только этот огонь был способен согреть холодное тело тритона. Льдисто-синие глаза мягко закрылись, Чан И поднял руку и нежно обнял Цзи Юньхэ, так ничего и не сказав.

Когда его поймала принцесса Шуньдэ, она всеми силами пыталась заставить его говорить. Она била и унижала его, прибегала к угрозам и посулам, но, как ни старалась, не смогла выдавить из пленника ни единого звука. Он не потерял дар речи и понимал человеческий язык, просто предпочел держать рот на замке.

Теперь Чан И молчал по совершенно иной причине: он слишком многое хотел сказать Цзи Юньхэ. В его груди скопились тысячи слов, которые стремились вырваться наружу. Ему не терпелось поведать о своем настроении, выразить безграничную радость, открыть потаенные мысли, признаться в нескромных желаниях, покаяться в нерешительности, посетовать на безысходность.

От переизбытка чувств у Чан И перехватило горло, и тритон онемел от обилия слов. Его губы несколько раз приоткрылись и снова сомкнулись.

Он был родом из морских глубин, где жил в гордом одиночестве, ничего не желая и ни к чему не стремясь. Попав в человеческий мир, тритон прошел через множество перипетий, непредсказуемых падений и взлетов. Видел горы и реки, повстречал разных людей, познал закоулки человеческого сердца, столкнулся с унынием одиночества и хлебнул немало горя. Он находил и терял, а однажды вернул утраченное…

Чан И был уверен, что после стольких испытаний его сердце обрело покой. И никак не ожидал, что Цзи Юньхэ без особых трудов снова лишит его душевного равновесия. Тритон сжимал ее в объятиях, и в его ушах звучали слова, которые она только что произнесла. Чан И давно понял, как важна для него эта девушка, но только теперь осознал ее прямую и абсолютную власть над собственным сердцем. Слова Цзи Юньхэ взволновали его и едване лишили самообладания.